Восточная миссия - Сергей Бортников

К сожалению, в том бою бронедивизион понес и первые потери. В далекой галицкой земле навсегда остались Беккер, Реми, Жорж, Греппе, Турней, Домс…[65]

Доселе Тарнополь не видел такой пышной и одновременно торжественной похоронной процессии. Казалось, все население города вышло проводить в последний путь иноземных героев.

Цветы, почетный караул, делегация высокопоставленных русских офицеров, военный оркестр, отец-редемпторист Бон…

С тех пор командование относилось к бельгийцам не как к экзотическим союзникам, а как к отважным воинам, способным решать любые задачи и четко выполнять приказы, поэтому с июня 1916 им стали поручать самые ответственные участки фронта…

79

До 11 июня действия 7-й армии генерала Дмитрия Григорьевича Щербачева почти всегда носили исключительно разведывательный характер и существенно не влияли на общую ситуацию на фронте.

Подступы к Днестру полностью контролировались войсками 9-й кавалерийской дивизии; 1-й Уральский казачий, 9-й драгунский Казанский, 9-й уланский Бугский, 9-й гусарский Киевский попеременно несли дозорную службу вдоль реки. Остальные обустраивали исходные позиции и проводили перегруппирование, необходимое для развития наступления.

8 июня после трехчасовой артподготовки 22-й армейский корпус пытался овладеть Буркановским укреп районом под Бучачем, но был встречен сильным огнем, понес значительные потери и отступил.

Лишь 15 июля 1916 года всадники Ингушского конного полка фронтальными ударами наконец прорвали оборону противника.

Дважды атаковали неприятельские позиции полки Заамурской пехотной дивизии, но взять их так и не смогли.

И тогда начальник Кавказской туземной конной дивизии генерал-майор князь Александр Васильевич Гагарин бросил в бой все четыре сотни ингушского полка: штаб-ротмистра Баранова, ротмистров Апарина и Борова, поручика Базоркина…

Немцы мужественно держали оборону, превратив каждый перекресток в губительную огневую точку, цепляясь за каждый крестьянский двор. Только после восьми часов вечера российские пехотинцы наконец выбили неприятеля с заранее подготовленных позиций.

Ингуши бросились преследовать бегущих. Их главной целью была артбатарея, готовящаяся вот-вот сняться с позиции. Всадники четвертой сотни перерубали все ее прикрытие и часть поздно бросившейся наутек прислуги, захватили пять тяжелых шестидюймовых пушек с угломерами, стереотрубой, двадцатью зарядными ящиками, пленили 109 нижних чинов и одного офицера…

Триумф был омрачен гибелью командира сотни поручика Крым-Султана Базоркина и 19 ингушей. Позже от тяжелых ранений умерли еще 18 смельчаков…

Оказалось, что кавказцам противостояли немецкие части 46-го и 58-го прусских пехотных полков, входящих в состав дивизии, за доблесть получившей название «Железная». С ней не хотели встречаться войска союзников как на Западном, так и на Восточном фронтах…

Воодушевленный победой, командующий 7-й армией поставил очередную задачу – разгромить немецкую группировку в районе Монастыриска – Савалуски – Олеша[66].

80

В конце июля 1916 года активизировались 9-я и 11-я армии ЮЗФ, и русские наконец-то овладели Буркановским укрепрайоном.

Сотня уральских казаков Николая Албина бросилась преследовать отступающего вдоль берега Днестра противника и вскоре вступила в штыковой бой с передовым отрядом австрийцев, не дав ему взорвать железнодорожный и шоссейный мосты.

А уже через два дня уральцы в пешем строю перешли в брод речку Золотая Липа и выдвинулись к урочищу Гробина. Там снова отличилась сотня Дутова и лично старший урядник Семен Зырянов, лихой атакой опрокинувшие неприятеля, как раз начинавшего возводить долговременные оборонительные сооружения.

Именно их героические действия заложили фундамент целого ряда блестящих побед войск Юго-Западного фронта во время летнего наступления 1916 года, когда была наголову разбита миллионная армия противника.

Потери россиян с 28 мая по 13 июля, по официальным данным, составили убитыми и умершими от ран – 62 тысячи 155 офицеров и солдат, ранеными и контужеными – 376 910, пропали без вести – 59 802 человека.

81

При планировании наступления Алексей Алексеевич Брусилов отвел 11-й армии генерала Сахарова вспомогательную роль. И Владимир Викторович принял решение организовать прорыв на участке левофлангового 6-го АК генерала Алексея Евгеньевича Гутора.

17-й корпус с тремя ополченскими дружинами и тремя полками пехоты готовился к наступлению в районе Сапанова[67], для чего ему придали большое количество артиллерии.

7-й корпус вместе с Саратовской бригадой и 26-й ополченской бригадой (без одной дружины) – в районе сел Поповцы – Янковцы.

Параллельно с ними должен был действовать 18-й корпус без полка пехоты, а 6-й, к которому присоединили отчаянных бельгийцев, собирался бить противника вдоль шоссе на Озерну. Что он и сделал, только в составе 7-й армии, о чем уже говорились выше – в те годы ротация частей на разных направлениях фронта была естественным явлением.

17-му армейскому корпусу генерала Николая Дмитриевича Яковлева удалось прорвать фронт на стыке 1-й и 2-й австро-венгерских армий. Противник потерял около 17 тысяч человек (из них 8000 пленными), потери русских составили 6000.

Это, в общем-то, локальное и не самое болезненное поражение вызвало особую тревогу австрийского командования. Чтобы ликвидировать прорыв под Сапановым, туда срочно перебросили 25-ю пехотную дивизию, 42-й полк 29-й пехотной дивизии и 2 полка 4-й кавалерийской дивизии.

Россияне еле сдерживали резкие контратаки, но командующий 1-й армией противника вскоре был вынужден перебросить часть войск в район Демидовка – Пляшевая[68], где австрийцы терпели еще более сокрушительное поражение, и под Кременцем наконец наступило долгожданное затишье.

82

Действуя на второстепенном направлении и выполняя, в общем-то, демонстративную задачу, 17-й корпус достиг тактического успеха, имеющего огромное оперативное значение. Эти достижения стали результатом смелых, неожиданных решений командиров всех уровней и отличного взаимодействия артиллерии с пехотой.