Месть сыновей викинга - Лассе Хольм

Все аргументы звучали вполне разумно, но принять окончательное решение убедили Эллу два слова – «Господин Король». Многие считают, что короли мудрее других людей, а потому им сложнее польстить. Однако это редко соответствует действительности, лишним доказательством чему служит то, что финальная часть речи Ивара Бескостного отмела прочь сомнения Эллы.

– Кроме того, я хочу стать христианином.

– Это правда? – спросил я Ивара, когда мы остались с ним вдвоем и наблюдали, как король Элла, выпрямив спину, возвращается по вересковой пустоши к своим подданным. Он обещал выполнить просьбу рыжебородого ярла при условии, что все скандинавское войско сдаст оружие.

– Что правда? – отстраненно переспросил Ивар Бескостный.

– Что у тебя на родине начались междоусобицы из-за богатств, награбленных твоими людьми?

Ивар улыбнулся, наблюдая за процессией, сопровождавшей короля саксов.

– Вообще-то катастрофическое отсутствие женщин не способствует миру в королевстве, тем более что наиболее красивые из них принадлежат самым влиятельным мужам. Что происходит с юношами, которые не имеют возможности жениться, так как все девушки являются женами или любовницами богатых людей?

Я подумал о Хастейне и сразу ответил:

– Они сами хотят заполучить богатства, чтобы стать влиятельными мужами и обзавестись женами и любовницами.

– Вот именно. Ты догадываешься, что совсем не трудно собрать воинов, чтобы отомстить за Рагнара Лодброка. Все холостые сосунки Датского королевства ждали лишь повода отправиться в военный поход. Все началось с отца.

– А как же осада Парижа?

Тогда я впервые услышал смех Ивара Бескостного. Это был светлый, хрупкий, искренний смех – звук, наполненный солнечным светом и беззаботным весельем, но он продолжался недолго.

– Ты на славу постарался, изучая наш род, – заметил он. – Кто рассказал тебе все это?

Пожав плечами, я застенчиво улыбнулся. Ему не обязательно было знать, что я только что услышал эту историю от его брата.

– Но ты прав, – продолжил он. – Отец столь щедро распределял добычу после парижского похода не без задней мысли. Очень скоро он оспорил первенство Хорика и стал называться королем Ютландии. Но в обязанности короля входит не только сплачивать вокруг себя воинов. Конечно, отец был гораздо хитрее многих людей, но он не особо заботился о своих подданных и часто отсутствовал, отправляясь в военные походы. Удерживался у власти лишь до тех пор, пока в его отсутствие королевством мудро управляла мать.

Аслауг до сих пор пользовалась среди северян репутацией могущественной владычицы, чему оставалось лишь удивляться. Тем временем король Элла добрался до сопровождавших его священников и стал излагать им результаты переговоров.

– Но ты на самом деле не хочешь перейти в христианство? – спросил я.

– Эта религия ничуть не хуже другой. Да ты и сам так считаешь.

– Я верю в истинных богов, – изрек я, хотя не был уверен в справедливости своих слов.

– То, что ты вырос среди саксов и сумел противостоять их фальшивой религии, делает тебе честь. Возможно, когда-нибудь ты будешь доверять мне настолько, что осмелишься рассказать, как тебе это удалось.

Я промолчал, ибо ничего на свете не желал больше, чем добиться доверия Ивара Бескостного. Чтобы сказать правду, я просто-напросто был недостаточно уверен в себе. Заметив мою сдержанность, он наконец пожал плечами.

– По крайней мере тебе знакомы их обычаи, – сказал он.

Я знал об обычаях христиан больше, чем он мог предположить, и молча кивнул.

– Значит, ты знаешь и о том, – продолжил Ивар, – что монахи любят хорошую пищу и вино, а священники мечтают о деньгах и власти. Но ничто не вызывает у христианин большей радости, чем обращенный в их веру язычник.

Мы молча стояли и наблюдали за королем Эллой и его подданными. Сообщение о желании рыжебородого ярла перейти в христианскую веру вызвало у них небывалое ликование. Священники, стоявшие под знаменем, ни с того ни с сего принялись возносить хвалебные песнопения.