Ушкуйник. Бить врага в его логове! - Юрий Корчевский

– За Русь!

Павел удачно ошвартовал ушкуй в конце причала, борт о борт встали и два других лобановских судна.

Воины без команды в едином порыве ринулись на берег, теперь они подчинялись своим десятникам.

– Ушкуйники, все за мной! – поднялся на палубе Михаил. – Держаться вместе, друг другу помогать в случае опасности!

И сам первый выскочил на причал, держа в руке саблю.

Быстрым шагом корабельщики вошли в город. Рядом с городскими воротами во множестве лежали трупы стражей в лужах крови. Над ними роились мухи. Зрелище было неприятным, и Миша отвернулся.

Впереди, саженях в ста, кипела схватка. Небольшая кучка ордынцев пыталась сдержать пеших русских воинов. Однако ордынец только на коне силен, да еще когда он не один. А в пешем строю, когда весь бой ведется на расстоянии вытянутой руки, преимущество на стороне русов. Сабля татарская в конном бою хороша – легка, маневренна, но парировать ею удар боевого топора невозможно.

Мишаня со своим отрядиком ушкуйников свернул в узкий боковой проход. И пройти-то успели всего с десяток шагов, как распахнулись ворота в глинобитной стене, и оттуда выбежали трое кыпчаков.

Были они без брони, без щитов, но все вооружены саблями. Издав воинственный клич, кыпчаки бросились на русских.

Появления противника хоть и ожидали, но все равно все произошло как-то внезапно. Мишаня, парируя саблей удары нападавшего, попятился было, но в узком и кривом переулке трое кыпчаков загородили собой почти весь проход. Впереди сражались корабельщики Михаил, Илья и Даниил – все из команды второго ушкуя.

Кыпчаки яростно наносили удары, не думая отступать. Кто-то из ушкуйников запрыгнул на глинобитную стену, обошел по ней дерущихся, спрыгнул сзади и нанес кыпчаку, находящемуся справа от Михаила, удар топором в спину. Кыпчак завалился, в образовавшийся проход ринулись еще двое корабельщиков. Они окружили кыпчаков всей массой, не давая им развернуться. Теперь кыпчакам оставалось только отбиваться.

Мишаня уже отошел от смятения, вызванного неожиданным нападением ордынцев, и теперь не только отражал удары, но и пытался сам достать саблей противника.

Удар отбит саблей… На миг враг приоткрылся, и Мишаня саблей успел резануть противника по руке. Обильно заструилась кровь. Кыпчак перехватил саблю в левую руку. И тут справа, с незащищенной стороны, его ударил в бок сулицей Захар – корабельщик с лодьи. Как вовремя! Оставшегося в одиночестве кыпчака тут же смяли и изрубили.

Разгоряченные схваткой корабельщики через распахнутые ворота ворвались во двор дома. Двое стали обходить его справа, а Мишаня с отрядом ринулся в дом. На первом этаже пусто. Мишаня помчался на второй этаж. Наверху путь ему попытался закрыть старый татарин с саблей в руке. Мишаня еще с лестницы рубанул его по ногам саблей, татарин упал, и Мишаня добил его, уколов в грудь.

Коридор от лестницы вел в обе стороны.

– Трое – направо!

А сам побежал влево. Распахнул занавеску и замер, оглушенный пронзительным женским визгом. Да это ведь женская половина, гарем!

– Тихо! – рявкнул Мишаня.

Визг оборвался.

Мишаня ринулся дальше. Одна пустая комната, другая… С противоположного конца коридора доносился шум схватки, звон металла, отчаянный крик, перекрытый русской руганью, и вдруг раздался радостный вопль.

Все побежали туда. В комнате рядом с раскрытым сундуком на полу лежал молодой ордынец с рубленой раной груди. В руке он еще удерживал длинный кинжал.

Корабельщики уже сбили топором замок и откинули крышку сундука. Золотые и серебряные кувшины, подносы, чарки, монеты – все это сияющее богатство лежало вперемешку.

Ушкуйники зачарованно уставились на содержимое сундука.

– Неплохо, – степенно изрек Михаил, стараясь скрыть радость в голосе. – Вдвоем унесете ли?

Двое ушкуйников – те, что помощнее, приподняли за ручки сундук.

– Тяжеловат, так своя ноша не тянет! – шутили обрадованные находкой вятичи. – Как-нибудь до-несем.

– Тогда несите в лодью, потом вернетесь, найдете нас. Остальные – за мной!

Калитка и ворота соседнего дома оказались заперты. Что там, за высоченной стеной? Недолго думая, двое рослых ушкуйников скрестили руки, на перекрестье встал их товарищ, его подбросили, он ухватился за стену и ловко оседлал ее. Ему передали топор, и он спрыгнул во дворик. Громыхнул запор, калитка изнутри открылась.

Все ринулись в дом. Мишаня на свое счастье оказался в середине группы. Первый же вбежавший ушкуйник тут же получил удар саблей сбоку, из-за притолоки двери и упал, обливаясь кровью. А вот второй удар хозяин нанести не успел – ворвавшиеся следом другие корабельщики изрубили его.

– Оставьте его, не теряйте время! – распорядился Михаил. – Ценности ищите!

– А чего он Поликарпа-то порешил?! – горячились корабельщики.

Держа саблю наготове, Михаил обследовал первый этаж. Ничего существенного. А ушкуйники уже тащили со второго этажа свернутые рулоном ковры.

– Бросьте вы их. Золото, серебро ищите!

Этот дом был не так богат, как первый, но все же узел ценностей набрался.

Михаил отправил ушкуйника с ценным грузом на судно.

С третьим домом получилось проще – в переулок даже выходить не стали, просто перебрались через стену. Однако хозяин забаррикадировал чем-то тяжелым дверь дома. Толкнули хлопцы дверь с разбегу плечами – не поддается. Взялись было рубить ее боевыми топорами. Не то! Вот если бы широкие, плотницкие сюда… Зато Михаил увидел, что вдоль всего второго этажа веранда проходит.

– Ну-ка, подсадите меня!

Двое ушкуйников мигом подняли Михаила. Уцепившись за выступ, он ловко подтянулся и перелез через низкую балюстраду, в угаре штурма начисто забыв об осторожности и о строгом наказе Кости проникать в дом только вдвоем.

Мишаня двинулся вперед, и тут же из дверей выскочил евнух – здоровенный, с безбородым бабьим лицом. Он заорал что-то на татарском или арабском – Михаил не разобрал что, и кинулся на него с саблей наперевес. Балкончик был узок – не более двух аршин в ширину, и места для маневров было мало.

Правой рукой с зажатой саблей Мишаня отбивал яростный натиск, а из рукава левой вытряхнул кистень и, улучив момент, с силой запустил грузик евнуху в лоб.

От удара враг на миг замер, оглушенный. Не теряя времени, Михаил всадил ему саблю в живот и отскочил. Евнух секунду стоял, качнулся, перевалился через перила и кулем полетел вниз.

Михаил сунул кистень в рукав, мысленно поблагодарив Митрофана, научившего его пользоваться немудрящим оружием. Осторожно вошел в дверь. За ней оказался гарем.

Женщины подняли визг, укрылись накидками. С женщинами Михаил не воевал. Он проскочил зал, выбежал в коридор и по лестнице сбежал вниз.