Шантарам - 2. Тень горы - Грегори Дэвид Робертс

Счастье не терпит пустоты. Благодаря тому, что я был так счастлив с Карлой, печаль в глазах Навина вызывала глубокое сочувствие в моем сердце, какого не было бы, если бы в нем тоже была пустота. Кипучая любовь Навина, казалось, приутихла, и было неясно, то ли она вспыхнет вновь, то ли угаснет навсегда.

Когда мы вернулись в «Амритсар», я, улучив момент, утащил Навина за рукав в пустой коридор позади стола Джасванта.

– Что происходит? – спросил я.

– В смысле?

– Рэнделл крутит с женщиной, которую ты любишь, а ты обнимаешься с ним по-братски. Непонятно.

Он ощетинился, как озлобленный молодой зверек, но скорее рефлекторно, нежели с осознанной яростью.

– Знаешь, Лин, бывают вещи слишком личные.

– Брось, индийский ирландец. В чем дело?

Навин остыл, поняв, что это меня действительно беспокоит, и прислонился к стене.

– Я не могу ужиться с тем миром, – сказал он. – Я с трудом выношу его, когда надо задать несколько неприятных вопросов или помочь полицейским арестовать кого-нибудь.

– С каким миром?

– С ее миром. – Он выплюнул эти слова, словно говорил о преисподней.

– Не обязательно жить в ее мире, чтобы быть ее бойфрендом. Рэнделл встречается с ней, а живет вообще в машине.

– Это, по-твоему, должно меня воодушевить?

– Я просто хочу, чтобы ты понял: поехав на это «не просто свидание» с Бенисией, ты все запутал. А теперь должен распутать. Любовь надо завоевывать, старик.

Он повесил голову, словно в третьем раунде шестираундового поединка, который не надеялся выиграть. Это никуда не годилось. Я хотел не вгонять его в депрессию, а внушить ему, что он Навин, а уже потом кто-то еще, а также напомнить ему, что Дива знает это.

– Слушай, малыш…

– Нет, – ответил он. – Я слышу, что ты говоришь, но я не собираюсь воевать с соперником. Ни за что.

– Если ты не выплеснешь это сейчас, так оно выплеснется с кем-то другим, и виноват будешь ты, потому что не разобрался с этим вовремя.

Он улыбнулся и, выпрямившись, посмотрел мне в глаза:

– Ты хороший друг, Лин, но ты не прав. Я свободный мужчина, Дива свободная женщина, и так и должно быть.

– Я сказал то, что думаю, – ответил я. – Ты не такой человек, чтобы просто взять и отступить.

Он пожал плечами:

– Чтобы мирно разойтись с человеком, всегда один должен уступить.

Я посмотрел на него, прищурившись:

– Ты отработал эту реплику на Карле, да?

– Да, – признался он, улыбаясь. – И в данном случае так и есть. Для меня этот вопрос закрыт, Лин, и я был бы очень тебе благодарен, если бы ты больше не поднимал его. Серьезно. Я ничего не имею против Рэнделла. Он хороший парень. Лучше пусть будет он, чем какой-нибудь подонок.

– Так-то оно так, – ответил я. Похоже, меня все это расстраивало больше, чем Навина. – Пойдем посмотрим, что там Карла делает.

Карла и Дидье сидели на полу. На ковре перед ними лежала планшетка для спиритических сеансов.

– Ну вот, теперь я не смогу этим заниматься, – сказал Дидье. – У тебя слишком мощная негативная энергия, Лин, она все вытесняет.

– Одно из лучших его качеств, – возразила Карла. – Садись с нами, Шантарам, давай попробуем вытеснить духов этой гостиницы.

– В этом городе слишком много духов, с которыми я был знаком лично, – улыбнулся я. – Кстати, Дидье, коробка с вином, которое ты заказал, стоит там у Джасванта. Ты бы поторопился, пока он не снял с коробки пошлину, натурой. Он обожает красное вино.

Дидье вскочил на ноги и кинулся к дверям с криком:

– Мое вино! Джасвант!

Навин вышел вместе с ним, чтобы помочь.

Я подошел к Карле, опрокинул ее на ковер, лег рядом и поцеловал ее.

– Видишь, какой я коварный? – спросил я ее.

– Я прекрасно знаю, какой ты коварный, потому что я коварнее, – рассмеялась она.

Это были поцелуи без продолжения и ожидания, поцелуи-дары, насыщающие меня любовью.

В открытую дверь постучали. Это был Джасвант, а Джасвант был не таким человеком, которому можно сказать «Закрой дверь».

– Да, Джасвант? – спросил я и, чуть откинувшись назад, увидел его фигуру, маячившую в дверях.

– Там люди хотят вас видеть, – прошептал он. – Хэлло, мисс Карла.

– Хэлло, Джасвант, – откликнулась она. – Ты вроде похудел? Выглядишь что надо.

– Я стараюсь поддерживать…

– Что за люди, Джасвант? – спросил я.

– Ну, люди. Хотят вас видеть. Устрашающие. Женщина, по крайней мере, устрашающая.

Мадам Жу, подумал я. Мы с Карлой мгновенно поднялись с ковра. Я потянулся за оружием, Карла за губной помадой.

– Зачем тебе помада? – спросил я.

– Если ты думаешь, что я собираюсь встретиться с ней, не накрасив губы, значит ты ничего не понимаешь в жизни.

– Хм… Этого, во всяком случае, я точно не понимаю.

– Я должна поразить ее, прежде чем застрелю. Убить ее, так сказать, дважды.

Мы бок о бок направились в холл к Джасванту.

Кислота, Карла. Кислота.

Я сжимал в руке нож. У Карлы был револьвер, которым она умела пользоваться. Повернув в холл из-за перегородки, мы увидели около стола Джасванта двух человек. Джасвант явно чувствовал себя неуютно.

Я прошел чуть дальше. Лица мужчины мне не было видно, женщина была невысокой и полной. Ей было лет тридцать, она носила голубой хиджаб и сверлила Джасванта угрожающим взглядом.

– Все в порядке, – сказал я Карле, выходя в холл. – Мы старые друзья.

– Это некоторое преувеличение, – отозвалась Голубой Хиджаб. Ее взгляд по-прежнему пригвождал Джасванта к его шикарному креслу.

– Личность установлена, – сказал Джасвант. – Пожалуйста, проходите, мадам.

С ней был Анкит, портье из отеля на Шри-Ланке. Он улыбнулся мне и приложил два пальца к виску.

Я помахал ему в ответ. Голубой Хиджаб никому не махала. Руки ее были сплетены на груди. Вдавив Джасванта взглядом еще глубже в кресло, она направилась ко мне. Анкит следовал за ней по пятам.

– Салям алейкум, боец, – приветствовал я ее.

– Ва алейкум салям, – ответила она, расплетая руки. В правой у нее был крохотный автоматический пистолет. – Мы не покончили с одним делом.

– Салям алейкум, – сказала Карла. – Этот парень, с которым вы разговариваете, размахивая пистолетом, – мой друг.