Наследник из Калькутты - Роберт Штильмарк

Лондонская почтовая карета высадила перед подъездом «Белого медведя» путешественника в потертом дорожном плаще и его слугу. В гостинице приезжий взял номер и стал подробно расспрашивать лакея о деятельности бультонских таверн, ресторанов и прочих заведений, промышляющих виноторговлей. В книге постояльцев приезжий записал свое имя и звание: Микель Альбанти, купец из Флоренции, со слугою; собственная виноторговая фирма, существует с 1677 года.

Купец открыл в номере бутылку опорто, не украшенную никакой наклейкой, но распространившую благоухание, способное в несколько минут лишить любое общество трезвости всех его членов. Приезжий предложил лакею сделать глоток, и тот ощутил на небе нечто вроде дуновения живительного ветерка из розового сада. По словам купца, запас этого вина в шестьсот галлонов и побудил его предпринять путешествие в английский северный город, чтобы порадовать любителей доброго итальянского вина. Поговорив о ценах и возможных торговых конкурентах, купец закончил беседу вопросом, имеются ли в Бультоне жители итальянского, французского или испанского происхождения. Лакей отвечал приезжему утвердительно, назвав оперного тенора, двух представителей корабельных компаний, священнослужителя католической капеллы, две-три семьи французских эмигрантов-роялистов и одного ювелира. Затем тоном глубочайшего пренебрежения лакей добавил.

— Есть еще в порту итальянская шваль: грузчики, докеры и носильщики, но они предпочитают напиваться джином.

— Адреса названных вами синьоров, кроме докеров, разумеется, потрудитесь принести мне в номер вместе с заказанным обедом, — попросил иностранец.

Получив адреса и сунув довольно объемистую пачку своих итальянских кредиток в желтую кожаную сумку, синьор под вечер отправился в порт. За пирсами набережной, где с пришвартованных кораблей выгружались колониальные товары, виднелись суда на ближнем рейде, уже готовые к отплытию. Купец осведомился об их маршрутах и услышал, что датский бриг «Король Улаф» готовится после полуночи поднять якорь. Ближайший заход намечался в Кале.

Капитан «Короля Улафа» оказался как раз на берегу. Дымя трубкой прямо в лицо синьору Альбанти, он в ответ на очень вежливую просьбу купца предложил ему место на палубе. Будущий пассажир «Короля Улафа» выразил согласие, уплатил капитану вперед и пошел вдоль набережной, отыскивая глазами строение католической часовенки по приметам, сообщенным ему гостиничным слугою.

На западе сгустились темные дождевые тучи, и портовые фонари уже замигали расплывчатыми желтыми пятнами сквозь серую туманную мглу.

В задних оконцах часовни, еле заметных сквозь туман и темно-зеленую чащу садика, тоже затеплились огоньки. Это был отблеск свечей из жилых покоев капеллана. Решетчатые окна молельни оставались темными. Он обошел часовню и огляделся: поблизости не было ни души. Синьор Альбанти поднял горсть гравия и тихонько швырнул ее в освещенное окно. Он плотнее завернулся в плащ, накинул капюшон на голову и с минуту постоял под окном, косясь на занавеску. Заметив, что занавеска дрогнула, он повернулся и медленно пошел к выходу из порта.

В тишине вечера синьор Альбанти услыхал позади звук открываемой калитки. Смутно различимая фигура в большой шляпе и черном одеянии возникла у решетки садика, захлопнула за собой калитку и торопливой, семенящей поступью направилась к дальним воротам в портовой ограде, следом за человеком в капюшоне...

Купец замедлил шаги. Миновав фонарь, купец рассчитанно неторопливым жестом достал из-под плаща желтую плоскую сумку. Монах прошел мимо... Он узнал желтую сумку и знакомый плащ с капюшоном! Патер Бенедикт понял: перед ним был Луиджи Гринелли, тайный посланец отца Фульвио из Венеции.

Монах пошел тише; теперь он не торопился покинуть последний неосвещенный промежуток между фонарем и воротами на улицу. За спиной он услышал легкие, быстрые шаги. Рука его ощутила мимолетное прикосновение холодных пальцев, державших кожаную ручку сумки. Мгновенно и незаметно сумка исчезла под сутаной монаха, а человек в плаще быстро ушел вперед. Не оглядываясь, он миновал алебардщика у портовых ворот и скрылся в тумане.