Харбин - Алексей Воронков

– Я бы сам довел дело до конца, – говорит Александр. – У меня уже и план был для этого готов…

Карсавин как-то странно посмотрел на него – будто бы решил вынести ему окончательный приговор.

– Извини, но Центр тебе уже не доверяет.

Болохов был в отчаянии.

– У меня совесть чиста, – произнес он.

– Неужели? А я вот в этом не уверен… – юродствовал Борис. – Сознайся уж, что работаешь на японцев.

У Болохова потемнело в глазах.

– Ты что, с ума сошел? – воскликнул он. – Да если хочешь знать, я за Советскую власть жизнь свою готов отдать, а ты: «японцы»…

– Да ты не кипятись, – успокоил его Карсавин. – Лучше скажи, что у тебя общего с этим господином Наямото из японской военной миссии? Вы же с ним встречаетесь, так?.. На днях я вас видел вместе в монгольской закусочной на Музейной площади, а до этого вы встречались в Храме Конфуция… Или это были не вы?

– Все шпионите за мной! – с ненавистью посмотрел на него Александр.

– Да, приходится, – улыбнулся одними глазами Карсавин.

Болохов о чем-то сосредоточенно думал.

– Все дело в том, – начал он, – что, когда я переходил границу, меня задержали и передали в руки японцев. Они пытались меня завербовать и отослать с заданием назад. Но мне нужно было во что бы то ни стало попасть в Харбин. Я сказал им, что меня сразу же арестуют, если я вернусь. Сошлись на том, что я должен буду встретиться в Харбине с неким господином Наямото, в противном случае они продержали бы меня в тюрьме до морковкиного заговения. А мне это надо?..

Он побоялся сказать этому человеку о том, что на последней встрече Наямото, выслушав его пространный и малозначимый доклад о том, что происходит в местной организации РОВС, неожиданно дал ему еще одно задание. Он просил его чаще бывать на всяких мероприятиях, которые устраивали служащие КВЖД. Человек, мол, вы интересный и достаточно общительный – люди к вам потянутся. Не исключено, что среди них будут и те, чья информация окажется нам полезной. Их интересовала информация о персонале управления дороги. КВЖД – советский стратегический объект, поэтому те, кто на нем работает, безусловно, владеют какими-то государственными секретами. И еще… Советская разведка, скорее всего, попытается вас ликвидировать. Так что будьте осторожны… – предупредил он Болохова.

Конечно, можно было послать этого японца ко всем чертям, но тогда бы Александр нажил себе смертельного врага. Пришлось сказать, что он по-прежнему готов служить великому микадо верой и правдой.

– Вот ты и признался, дорогой товарищ, что работаешь на японцев, – откровенно обрадовался Борис.

– Замолчи! – сжал кулаки Болохов. – Иначе… – Он перевел дыхание. – Да не работаю я на них – просто делаю вид… Японцев интересует обстановка в местном отделении РОВСа – больше я ничего им не могу предложить. Разве что свежим русским анекдотом угостить. – Он усмехнулся. – Я вот что тебе скажу: этот вопрос мы обговаривали в Москве. Те, кто направлял меня, прекрасно знал, что обойти японцев мне, скорее всего, не удастся. Потому и разработали для меня легенду… Интересно, почему Центр так жестко отреагировал на мое мнимое сотрудничество с этими узкоглазыми?.. – удивился вдруг он. – А, может, ты что-то наплел? Смотри, Карсавин, а то я ведь не посмотрю, что ты мой, так сказать, боевой товарищ, – удавлю собственными руками.

«Если, конечно, успею», – тут же подумал Александр. Ведь он-то знал всю эту традиционную схему действий, разработанную еще на заре возникновения чекистской организации: когда не удается решить проблему уговорами, ее решают с помощью револьвера или бомбы. Пока что Болохова пытаются миром вернуть домой, но события развиваются так стремительно, что уже завтра его могут просто ликвидировать. И что тогда скажут его матери? Неужели назовут его предателем? Это же убьет ее! Тогда как ему быть? Как сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы? Или это невозможно?..