Харбин - Алексей Воронков

– Да, – соврал Болохов – Я обещал ей…

Ротмистр глубоко вздохнул, а затем с шумом выпустил воздух из легких.

– Ладно, я что-нибудь придумаю, – сухо сказал он, и было видно, с какой неохотой он произнес эти слова. Он по-прежнему любил Лизу, хотя делал вид, что давно уже со всем смирился.

В тот же день Александра отправили с пакетом в японскую военную миссию, однако вначале он решил повидаться с Борисом. Тот обычно днем пропадал на Пристани, где находились арендованные им у Сергея Федоровича пакгаузы, – туда он и велел везти его извозчику.

Карсавин, к счастью, был на месте. При этом не один: с ним был мсье Альбер, который в ожидании чрезвычайных новостей не знал, чем себя занять. Он сильно скучал и находил отдушину только в обществе Бориса, с которым за это время успел подружиться. Журналист читал какую-то газету, устроившись на скамеечке возле пожарного щита, в то время как Карсавин с деловым видом ходил по прилегающей к речному порту грязной, заваленной мусором территории, отдавая рабочим распоряжения. Появление Болохова немало удивило его. Он впервые видел его в форме белого офицера, поэтому невольно залюбовался им. «Хорош, – подумал Карсавин о нем. – Попади он сейчас на императорский бал – всех бы фрейлин свел с ума».

– Какими судьбами? – изобразив на своем лице изумление, спросил он Александра.

– Да вот пришел посмотреть, чем вы тут занимаетесь, – поприветствовав его, произнес тот и тут же добавил негромко: – Мне нужно срочно кое-что вам сказать…

– Пошли! – коротко бросил Карсавин.

Он отвел Болохова на задки территории, где в небольшом каменном особнячке у него располагалась контора. Поднявшись на второй этаж, он буквально впихнул Александра в какой-то кабинет и запер дверь.

– Садись! – указал он глазами на стоявший подле небольшого письменного стола старинный венский стул, а сам опустился в большое кожаное кресло.

Болохов сел и, положив руки на массивную, тронутую временем столешницу, огляделся. Здесь было сумеречно и пахло сыростью.

– У меня есть для Центра очень важное сообщение, – произнес он.

– Говори, – тут же навострил уши Карсавин, и Болохов подробно рассказал ему о том, что он услышал этим утром в кабинете Хорвата.

– Что ж, информация ценная, – выслушав Александра, заключил Борис.

– Но это еще не все, – сказал Болохов, протягивая хозяину кабинета листок бумаги.

– Что это? – спрашивает Борис.

– А ты прочти…

Тот еле слышно зашевелил губами: «Китайское правительство продолжает вынашивать планы нападения на СССР. Основные силы предполагаемого противника, группировка которых носит ярко выраженный наступательный характер, сосредоточены на стратегических направлениях: вдоль железной дороги Хайлар – Маньчжурия; Чжалайнор, Цицикар – южнее Благовещенска; в устье реки Сунгари и в районе Турьего Рога – в Приморье. На данный момент в его распоряжении находится Мукденская армия (около 300 тысяч человек), белогвардейские отряды (около 70 тысяч человек) и Сунгарийская речная флотилия (11 боевых кораблей). Одной из важных стратегических баз для нападения на советский Дальний Восток является крепость Лахасусу у впадения в Амур Сунгари. В штабе объединенных белогвардейских войск подсчитали, что по численности армия, сосредоточенная в Маньчжурии, в три, а то и пять раз превосходит численность советских войск, находящихся вдоль границ с Китаем».

– Вот это то, что надо! – с трудом сдерживая эмоции, произнес Борис.

– Это последние данные, – пояснил Болохов…

– Я сегодня же передам всю эту информацию в Центр, – сказал Карсавин и вдруг насупился: – Ну, когда думаешь возвращаться в Москву? А то ведь мамаша твоя уже волнуется…

Вот этого-то Болохов больше всего и боялся. Это было в традиции ОГПУ брать в заложники родственников тех, кто подлежал аресту. Кто из нормальных людей оставит в беде близкого человека?

– Не беспокойся, придет время – вернусь, – заявил он. – А пока что я нужен здесь… Я думаю, после того, как в Центре получат мою информацию, там это поймут.

– Ну-ну… – с каким-то непонятным вызовом произнес вдруг Карсавин. – Человек предполагает, а располагает все-таки Бог. Ну да ладно… У тебя все? Тогда будь здоров!

Но Болохов как будто не слышал его.

– Послушай, Карсавин, что это ты вдруг к Гридасовым зачастил? – неожиданно поинтересовался он.

Тот решил все свести к шутке.

– Ну а что тут особенного? – улыбнулся он. – Или ты боишься, что я кралю у тебя отобью?

– Еще чего!.. – вспыхнул Александр. – В общем, так, мой дорогой… Если ты задумал какую-то пакость, я тебя пристрелю как собаку. Ты понял меня?.. Ну, тогда прощай!

– Это еще мы посмотрим, кто кого… – буркнул ему вслед Борис.

Вечером он через своего связника передал в Центр болоховскую информацию, выдав ее за свою. Вроде как ему удалось завербовать офицера штаба объединенных войск в Маньчжурии, который обещал держать его в курсе всех дел. Карсавина похвалили, но при этом предупредили, чтобы он не забывал и про Болохова. Тот по-прежнему нужен был Москве.

А дня через два Александру снова потребовалось вырваться в город. Накануне Хорват приказал ему с учетом разработанного плана наступления подготовить подробную схему, обозначив стрелами маршруты движения войск союзников и цели противника, по которым будут нанесены первые удары. Он скопировал эти данные, и теперь ему требовалось передать их Карсавину.

И снова ему помог ротмистр. Теперь Болохов должен был с секретным пакетом отправиться за город, где стоял лагерем казачий полк.

– Саша, прости, но это в последний раз, – предупредил его Сергей Федорович. – Ты же знаешь штабс-капитана Шульженко с его маниакальной подозрительностью. Вот и сейчас спросил, с какой это стати я тебя посылаю с пакетом, когда для этого, мол, существуют штатные порученцы.

На сей раз Карсавина не удивило появление Болохова. Узнав, в чем дело, он даже порозовел от охвативших его чувств.

– Берешься передать информацию в Центр? – спросил его Александр.

Тот кивнул.

– Сегодня же… Да, вот что, Болохов… Из Центра сообщили, что для тебя у них есть новое задание. Отправишься в Париж… Ох, и завидую я тебе – там такие женщины! – притворно улыбнулся он. Но заметив, как недоверчиво посмотрел на него гость, тут же опустил глаза.

– Послушай, Карсавин, ну зачем ты это, а? – каким-то чужим голосом произнес Александр. – Я ведь не ребенок, чтобы верить в такие сказки. Да меня тут же арестуют, как только я появлюсь в Москве.

Как и в прошлую их встречу, они сидели в кабинете Бориса, где по-прежнему было сумеречно и пахло сыростью.

– Я, как погляжу, ты вообще не собираешься возвращаться домой, – неожиданно заметил Карсавин. – Впрочем, меня это не удивляет…

Болохов был в отчаянии.