Амазония - Джеймс Роллинс

17 августа, 7 часов 5 минут

Джунгли Амазонии

Нат проснулся рядом с обнаженной красавицей. Она не спала.

– Доброе утро, – сказал он.

Келли прижалась к нему. Ее кожа все еще пахла вчерашним дождем.

– Уже давно рассвело, – улыбнулась она.

Нат приподнялся на локте, что в гамаке было не так-то просто, и посмотрел на Келли сверху.

– Что же ты меня не разбудила?

– Чтобы ты хоть час мог спокойно поспать.

Она выскользнула из гамака, отчего тот зашатался, проворно сдернула единственное покрывало и задрапировалась. Нат попытался удержать ее одной рукой, но она увернулась.

– У нас впереди трудный день.

Нат, ворча, спустил ноги на пол и выудил шорты из груды наспех сброшенной одежды, откуда Келли тем временем отбирала свою. Затем он выглянул в джунгли через заднюю дверь.

До самой зари они с Келли говорили об отцах, братьях, детях – живых и ушедших. Снова плакали. Ближе к утру они снова занялись любовью, уже без спешки и более страстно, а затем, утомленные, повалились в гамак, чтобы урвать час-другой до побудки.

Выйдя на тыловую площадку, Нат осматривал лес. Умытое небо синело, от грозы не осталось и следа, а солнце сияло вовсю.

Каждую кромку и лист все еще усеивали капли дождя, сверкая бриллиантовым блеском. Но не это привлекло его взгляд.

– Скорей, ты должна это видеть, – крикнул Натан.

Келли, которая успела натянуть брюки и застегивала оставшиеся пуговицы на рубашке, вышла к нему на помост. Нат оглянулся, в который раз дивясь ее красоте. Келли подняла голову и замерла, удивленно подняв брови.

– Вот это да!

Она прислонилась к Нату, а тот уже привычно обнял ее.

На верхние ветви деревьев, привлеченные влагой, слетелись мириады бабочек. Они сидели в листве, порхали среди крон – крылья в ладонь, сверкая бирюзой и изумрудной зеленью.

– Род Морфо, – пояснил Нат, – но такую расцветку встречаю впервые.

Келли смотрела, как одна бабочка над ее головой залетела в луч солнца. Казалось, при этом она вспыхнула собственным светом.

– Будто кто-то разбил витраж и рассыпал по лесу осколки.

Нат крепче обнял ее, пытаясь навсегда удержать этот миг. Несколько минут они молча стояли и любовались великолепием леса, но затем донесшиеся снизу голоса прервали уединение.

– Думаю, нам пора спускаться, – проговорил наконец Нат. – Столько всего предстоит…

Келли со вздохом кивнула. Нат хорошо понимал причину ее колебаний. Здесь, в отрешении от действительности, можно было на время забыть о тяготах и потерях, их ожидавших. Вот только вечно скрываться от мира не удастся.

Они нехотя собрались. Уходя, Нат обошел хижину с тыла и отцепил полог из бамбука и пальмовых листьев. Тот упал поперек задней двери, возвращая комнате первоначальный вид.

Келли заинтересовалась его действиями и подошла рассмотреть петли по верхнему краю полога.

– Опустишь – загораживает вход, поднимешь и закрепишь – прикрывает помост от дождя. Хитро придумано.

Нат согласился. Вчера вечером его тоже удивила гениальная простота приспособления.

– Никогда не встречал ничего подобного. Отец писал о том же – о примерах умственного превосходства этих индейцев над другими племенами. Всюду полно технических усовершенствований вроде древесных подъемников.

– Кстати, вот и он, – заметила Келли, потягиваясь. – Ничего особенного. Видел бы ты Яггу, – добавила она, – и то, что она делает с людьми.

Нат утвердительно хмыкнул и повернулся укладывать рюкзак. Да, здесь было чему удивляться. Поднявшись, Нат напоследок обвел взглядом комнату и шагнул к двери, где сидела на корточках Келли. Когда она вскинула свою поклажу на плечо, Натан наклонился и крепко поцеловал ее. Миг удивления – и она возвратила поцелуй с той же пылкостью. Никто из них не заговаривал о том, куда лежат их пути. Оба слишком хорошо знали, что прошлой ночью они прежде всего искали друг в друге утешения. Однако начало было положено, и Нату не терпелось узнать, к чему оно их приведет. Да и Келли, судя по поцелую, тоже.

Они разжали объятия и без слов побрели к лестнице, ведущей в коллективную зону постройки.

Спускаясь, Нат сразу попал в облако кулинарных ароматов. Соскочив с последней ступеньки, он помог Келли и рядом с ней прошел через общую часть к обширному переднему помосту. У него засосало под ложечкой. Он вдруг вспомнил, что со вчера почти ничего не ел.

Анна и Коуве суетились у каменного очага, устроенного на помосте, завершая приготовления к завтраку. Нат заметил ломоть маниокового хлеба и высокий каменный кувшин свежей воды.

Анна поднесла к столу блюдо самой настоящей ветчины.

– Дикий кабан, – пояснила она, приподнимая это жареное великолепие. – На рассвете пришли два индейца и нас угостили.

Нат сглотнул слюну. Кроме прочего, на столе были фрукты, какие-то яйца, даже подобие пирога.

– Теперь ясно, почему твой отец столько здесь пробыл, – пробубнила Каррера, уписывая свинину с хлебом.

Даже упоминание об отце не отняло у Ната аппетита. Он, как и остальные, набросился на еду.

Только наполнив желудок, Натан понял, что двух членов команды нет за столом.

– А где Зейн с Олином?

– Работают над передатчиком, – сказал Костос. – Сегодня утром Олин наладил систему навигации.

Нат поперхнулся куском хлеба.

– Ему удалось?

Костос кивнул, но следом пожал плечами.

– Да, удалось откалибровать, но неизвестно, получает ли кто наш сигнал.

Нат задумался над услышанным, потом мельком взглянул на Келли. Если их сигнал с измененными координатами дошел, уже вечером они отправятся домой. Глаза Келли тоже засветились надеждой.

– Но без главной рации, – продолжал Костос, – мы не сможем его подтвердить. С тем же успехом можно плевать против ветра. Поэтому, пока не будет устойчивой связи, действуем по принятому плану. Ваша задача сегодня – вместе с Келли и Зейном подготовить Фрэнка к экстренной транспортировке.

– Плюс собрать целебного сока, – вставила Келли.

Костос кивнул, усиленно работая челюстями.

– Пока Олин налаживает рацию, остальные разделятся и попробуют выведать у индейцев кто сколько сможет. Основой упор на эти противокошачьи порошки, будь они неладны.

Нат не стал возражать против плана. С навигацией или без нее, им нужно было действовать как можно осторожнее и быстрее. Остаток пиршества прошел в молчании.