Контроль над разумом и другие сражения холодной войны - Леонид Млечин

Охраной Булганина и Хрущева в поездке занимался начальник 9-го управления КГБ генерал Николай Степанович Захаров.

«Ко мне ночью, — рассказывал Захаров, — прибыл командир нашего крейсера контр-адмирал Иванов и доложил, что с борта нашего эсминца дежурным матросом был обнаружен плавающий под бортом нашего крейсера аквалангист. Руководители нашей делегации уже спали, поэтому мы с адмиралом решили доложить утром».

Это была, собственно, первая полноценная поездка советских руководителей на Запад. Конференция в Женеве не в счет, там они страны не видели, с людьми не встречались.

«Договорились, — вспоминал Хрущев, — что прибудем к англичанам на военном корабле, на крейсере. Мы хотели прибыть на крейсере потому, что считали, что мы тогда в портовом городе заимеем как бы свою временную опорную базу…»

А в Лондоне советских гостей поселили в фешенебельную гостиницу «Клэридж».

«Все было для нас необыкновенным, — делился впечатлениями Хрущев. — Гостиница «Клэридж» была хорошая, услуги — замечательные. Все это было для нас внове. Ведь мы никогда так близко не общались ранее с иностранцами. К Идену у нас было хорошее отношение, мы считали его прогрессивным среди консерваторов человеком… Своим тактом и мягкостью он располагал собеседника к непринужденной беседе, к доверию».

Перед завтраком генерал Захаров и адмирал Иванов доложили о происшедшем Хрущеву и Булганину. Хрущев спросил, что это может означать.

«Контр-адмирал, — вспоминал Захаров, — высказал соображение, что англичане давно стремятся узнать ходовую часть и конфигурацию днища наших крейсеров, так как знают, что они более быстроходные, чем английские. Я высказал подозрение, что это подготовка диверсии. У этого шпиона, видимо, отказал акваланг, а вода в гавани Портсмута — сплошная нефть, и, несмотря на то, что этого аквалангиста расписывали как пловца-аса, он, видимо, заплыв на большую глубину, задохнулся».

— Принимайте меры по обеспечению безопасности крейсера, — приказал Хрущев. — Обратно в Москву мы пойдем на крейсере.

Надо отдать должное Никите Сергеевичу. Он не испугался.

«Мы не придали значения этому случаю, хотя не исключали, что пловцы могут прикрепить к крейсеру магнитные мины, а это может дорого нам обойтись, — вспоминал Хрущев. — Поэтому мы подумали о возвращении домой самолетом. Но Ту-104 только еще проходил испытания и был небезопасен, а лететь на Ил-14 после фурора, который произвел Ту-104, нам казалось неприличным. Я не верил в возможность какой-либо провокации. Взорвать крейсер с главой чужого правительства — это ведь война! Англичане никогда такого не допустят. И мы решили возвращаться домой на крейсере».

Резиденция британского премьер-министра показалась советским гостям жалкой. Руководители рабоче-крестьянского государства исходили из того, что руководители государства не могут не жить роскошно.

«Дом на Даунинг-стрит, который занимал Иден, — рассказывал Хрущев, — выглядел непрезентабельно: это особняк из красного кирпича, очень старый, обветшалый и закопченный. Одним словом, не очень-то привлекательное строение…»

Советские гости тонко разобрались в британском экономическом механизме.

«На завтраке в резиденции премьер-министра, — писал генерал Захаров, — несмотря на то, что мы были в апреле, нас угощали свежими яблоками и клубникой из Африки. Эта колониальная держава, эксплуатируя подопечные страны, ввозила за бесценок водным путем все, что росло на земле и находилось в недрах этих стран, пользуясь дешевой рабочей силой…»

Мысль о том, что в нормальной экономической системе появление фруктов и овощей в магазинах не зависит от времен года, советским людям еще не приходила в голову.

Выходные гости провели в загородном поместье британского премьер-министра. Кларисса Иден нашла Булганина любезным собеседником, с которым можно разговаривать, а вот с Хрущевым у нее разговор за столом не получился.

«Посольство, — вспоминал Хрущев — информировало нас, что жена Идена — это племянница Черчилля. Она, видимо, унаследовала некоторые его черты в питейных делах, умеет выпить…

Межконтинентальных ракет тогда мы еще вообще не имели, но ракет с радиусом действия пятьсот — тысяча километров у нас было достаточное количество. Поэтому Англию мы могли как бы припугнуть, ведь мы ее доставали ракетами… Это, видимо, беспокоило наших собеседников.

Я рассказываю это к тому, что за обедом к нам обратилась с вопросом жена Идена:

— Какие у вас ракеты и далеко они могут летать?

Я ей ответил:

— Да, далеко. Наши ракеты не только могут достать Британские острова, но и полетят дальше.

Она прикусила язык. Это вышло с моей стороны несколько грубовато и могло быть расценено как некая угроза. Во всяком случае, мы-то преследовали и такую цель. Угрожать особенно не собирались, но хотели показать, что приехали не как просители, а что мы сильная страна…

Мы переночевали в загородном доме Идена в Чеккерсе…

Я плохо сориентировался, наутро поднялся рано, весь дом еще спал, делать мне было нечего, я оделся и решил пойти к Булганину, но спутал расположение комнат и подошел к какой-то двери, думая, что это дверь в его комнату. Постучал. Надо же представить мой страх и удивление, когда в ответ раздался женский голос. Я буквально убежал и только тут понял, что мне надо было пройти немного дальше. Кто мне ответил, я так и не узнал. Думаю, что это был голос жены Идена. Я никому ничего не сказал…»

Во время официального приема командир советского крейсера рассказал англичанам, что вахтенные заметили боевого пловца. Командующий базой в Портсмуте сказал, что ему ничего на сей счет не известно, но обещал гостям провести расследование. В Лондоне разгорелся скандал. Советский Союз заявил протест. Адмиралтейство сообщило, что коммандер Крэбб исчез, когда проводил испытания новой аппаратуры для глубоководного погружения.

Ходили разные слухи: что Крэбб погиб от мощного электромагнитного излучения, что его убили или взяли в плен. Британские газеты предполагали, что русские моряки захватили Крэбба и увезли его в Советский Союз, и после промывания мозгов он служил на советском Черноморском флоте под именем Лев Львович Кораблев.

Через много лет бывший военный моряк Эдуард Кольцов рассказал, что он лично перерезал Крэббу горло, когда увидел, что англичанин пытается прикрепить к корпусу мину в районе отсека, где хранятся снаряды. Он показал нож, которым убил англичанина и орден Красной звезды, который получил за это. Тогда ему было двадцать три года, он служил в группе морской разведки.

По его словам акустик корабля обнаружил под днищем подозрительный шум. Командир группы поручил ему спуститься под воду.

Кольцов увидел силуэт ныряльщика в легком водолазном снаряжении, который возился у правого борта, где находится зарядный погреб, то есть корабельное хранилище боеприпасов, подплыл и увидел, что тот пытается прикрепить мину к корпусу. Он подплыл снизу, ударом ножа перерезал ему дыхательное устройство и горло. Тело убитого британского моряка ушло на дно…