Контроль над разумом и другие сражения холодной войны - Леонид Млечин

После смерти Сталина в Кремле три человека встали у руля: Георгий Маленков, Вячеслав Молотов и Лаврентий Берия. Они хотели показать себя стране и миру. Главной внешнеполитической проблемой весной пятьдесят третьего оказалась Восточная Германия.

6 мая Берия переправил в президиум ЦК сообщение представительства МВД в ГДР, которым руководил полковник Иван Анисимович Фадейкин. Он докладывал о серьезных проблемах в социалистической части Германии. Восточные немцы бежали на Запад. Полковник считал, что массовое бегство объясняется не только воздействием «вражеской пропаганды». Проблема — в неправильной экономической политике Восточного Берлина, насильственном призыве молодежи в армию, нехватке продовольствия и потребительских товаров. Фадейкин отмечал, что руководители ГДР не знают, как преодолеть кризис.

14 мая президиум ЦК поручил Советской контрольной комиссии в Германии представить доклад о бегстве восточных немцев и о том, как его можно остановить. В Москве пришли к выводу, что власти ГДР созрели для того, чтобы самим руководить страной. Роль Советского Союза в управлении Восточной Германией должна становиться менее заметной.

18 мая доклад был представлен, вина возлагалась на политику ускоренного строительства социализма в ГДР. На президиуме ЦК Вячеслав Михайлович Молотов, который после смерти Сталина вновь стал министром иностранных дел, говорил о необходимости изменить курс и позаботиться о повышении жизненного уровня жителей Восточной Германии.

В начале июня в Москву вызвали руководителей ГДР-генерального секретаря ЦК социалистической единой партии Германии Вальтера Ульбрихта, главу правительства Отто Гротеволя и члена ЦК Фреда Эльснера (он же и переводил). От них потребовали приостановить ускоренное строительство социализма, развивать не тяжелую промышленность, а легкую, прекратить борьбу с церковью, не давить на крестьян, ремесленников и среднее сословие.

— Мы все пришли к заключению, — рассказывал позднее глава советского правительства Маленков, — что в результате неправильной политики в ГДР наделано много ошибок, среди немецкого населения имеет место огромное недовольство. Население из Восточной Германии стало бежать в Западную Германию. Мы обязаны признать, что без советских войск существующий режим в ГДР непрочен. А вот Берия предлагал не поправить курс на форсированное строительство социализма, а отказаться от всякого курса на социализм в ГДР и держать курс на буржуазную Германию.

Маленкову вторил Хрущев:

— Берия говорил: «Надо создать нейтральную демократическую Германию». Но разве может быть нейтральной и демократической буржуазная Германия? Берия говорил: «Мы договор заключим». А что стоит этот договор? Если договор не подкреплен силой, то он ничего не стоит, над нами будут смеяться, будут считать наивными. А Берия не наивный, не глупый, не дурак. Он вел себя не как коммунист, а как провокатор, может быть, он получал задания резидентов иностранных разведок…

Принято считать, что Берия хотел ликвидировать Германскую Демократическую Республику, цитируют его слова: «Незачем заниматься строительством социализма в ГДР, необходимо, чтобы Западная и Восточная Германия объединились в буржуазное, миролюбивое государство». Правда, в заметках председателя Совета министров ГДР Отто Гротеволя его слова звучат иначе: «Берия говорит: мы все виноваты, никто никого не обвиняет, но восточные немцы должны все быстро исправить».

В реальности Лаврентий Павлович пытался продолжить двойственную сталинскую линию в германском вопросе. Сталин выдвинул лозунг единства Германии и не мог от него отказаться, хотя ситуация быстро менялась. При этом вождь верил и не верил, что сумеет сохранить Германию в своих руках.