Контроль над разумом и другие сражения холодной войны - Леонид Млечин

Ястребов порадовало то, что своим напарником Эйзенхауэр избрал Ричарда Никсона. У него были твердые антикоммунистические взгляды. Что касается Эйзенхауэра, то он так долго служил в армии, что неизвестно было, есть ли у него вообще какие-то взгляды.

Новый президент любил говорить о себе: «Я крестьянский сын из Канзаса» или «Я простой солдат». При этом он много лет проработал в Вашингтоне, занимал крупные военные посты. Он окончил училище в Уэст-Пойнте в 1915 году. В тридцатые годы был помощником генерала Макартура в Вашингтоне и на Филиппинах и знал, как должен вести себя генерал. В начале второй мировой он постигал военное искусство под руководством генерала Маршалла.

Когда Эйзенхауэр не защитил доброе имя Маршалла и позировал вместе с сенатором Маккарти, Гарри Трумэн счел это предательством:

— Он был обязан Маршаллу всей своей карьерой. Рузвельт произвел его из подполковников сразу в генералы именно по рекомендации Маршалла…

Дуайт Эйзенхауэр не стал связываться с сенатором Маккарти, чтобы не обзаводиться лишними врагами. Он не одобрял манер и методов сенатора, но в целом считал правильными его цели. За лучезарной и дружелюбной внешностью Эйзенхауэра скрывался холодный и в случае необходимости безжалостный руководитель.

— Я занимаюсь политикой, причем очень активной политикой, всю свою взрослую жизнь, — говорил Эйзенхауэр. — Нет более политической организации, чем американские вооруженные силы.

Вот уж кто не страдал нерешительностью. Он подходил ко всем проблемам по-военному: прямо брался за дело. Важнейшие решения принимал на совещаниях Совета национальной безопасности или в кругу ближайших сотрудников. «Готовясь к сражению, — вспоминал Эйзенхауэр, — я всегда убеждался, что планы бесполезны, но и без планирования обойтись нельзя».

Эйзенхауэр любил играть в гольф, устраивал большие ужины или уезжал на рыбалку, чтобы не утомлять себя работой. Он охотно делегировал полномочия подчиненным, но не самые важные дела. Он демонстрировал значительно больше энергии и заинтересованности в делах, чем можно было предположить со стороны. Но его чувство самосохранения заставляло его выдвигать на линию огня своих сотрудников, а самому держаться в тени. Вот почему он не казался ключевым игроком на мировой арене, и советские руководители пожелали в первую очередь установить отношения с англичанами.

Хрущев и Булганин приняли приглашение посетить Англию. Они приплыли в Портсмут на крейсере «Орджоникидзе» в апреле 1956 года. За десять дней до приезда высоких советских гостей сотрудник британской разведки информировал куратора спецслужб в министерстве иностранных дел о намерении провести шесть разных операций. Прежде всего — удовлетворить запрос адмиралтейства и отправить в Портсмут ныряльщика, чтобы он тайно осмотрел крейсер «Орджоникидзе».

Британские моряки хотели осмотреть винт, потому что скорость крейсера оказалась выше, чем предполагали в военно-морской разведке, и, следовательно, предстояло менять параметры торпед. В принципе это рутинная операция, которую проводят всякий раз, когда в порту появляется иностранный корабль. Но на сей раз руководители разведки не подумали, как опасно затевать подобные игры с крейсером, на борту которого руководители государства.

Поставить в известность министерство иностранных дел должен был сотрудник разведки МИ-6 Джон Брюс Локкарт, племянник того знаменитого Локкарта, которого после революции обвиняли в заговоре против советского правительства. Джон Брюс Локкарт доложил планы разведки чиновнику министерства иностранных дел Майклу Уильямсу. В то утро у него умер отец, ему было не до советского крейсера. Без интереса выслушав Локкарта, он вернул ему досье. Локкарт решил, что планы разведки возражений не вызывают.

Премьер-министр Энтони Иден потом говорил, что он вообще запретил все разведывательные операции на время визита советской делегации. Если он и отдал такой приказ, в разведке и контрразведке его не получили.

Операцией занималась так называемая лондонская резидентура, которой руководил Николас Эллиот и его заместитель Эндрю Кинг. Они работали против иностранных дипломатов, работавших в Лондоне. Для исполнения операции Эллиот выбрал коммандера Лайонела Крэбба. Впоследствии Эллиот говорил в свою защиту:

— Он умолял, чтобы ему доверили эту работу.

Крэбб родился в 1909 году в бедной семье. Его отец пропал без вести во время первой мировой войны. В этой семье такое случалось не в последний раз… Он перепробовал разные профессии, пока не стал в тридцать лет моряком. Когда началась война, плавал на тральщиках. При медицинском осмотре выяснилось, что он плохо видит левым глазом и его списали с флота. Он пошел добровольцем обезвреживать мины.

Его отправили на Гибралтар, где итальянские боевые пловцы крепили магнитные мины к корпусу британских кораблей. Он решил сам стать пловцом, хотя он пил, курил, плохо плавал и был физически слабым.

Лайонел Крэбб спас много жизней британских моряков, обезвредив мины, на которых они могли взорваться. Это была опасная работа. Англичане использовали аквалангистов только для осмотра и ремонта корпуса. А вот итальянские боевые пловцы активно подрывали британские корабли, к чему англичане не были готовы. Крэбб проводил под водой по двенадцать часов в день. Он рассказывал, как однажды убил ножом под водой итальянского пловца, с которым они столкнулись. Крэбб был награжден и произведен в коммандеры, в российском флоте это капитан третьего ранга.

После войны Лайонела Крэбба демобилизовали, но время от времени привлекали для специальных операций. Он участвовал в операции по обследованию советского крейсера «Свердлов», который 10 июня 1953 года бросил якорь в районе британской военно-морской базы Портсмут. Крейсер прибыл по приглашению правительства для участия в военно-морском параде по случаю коронации Елизаветы II.

Когда ждали прихода «Орджоникидзе», услуги коммандера вновь понадобились.

Своему другу Крэбб сказал:

— Мне тут надо сделать одну небольшую работу.

Ему обещали шестьдесят гиней. В сорок шесть лет он не мог похвастаться хорошим здоровьем. У него были проблемы со зрением. Он выпивал. Но сидел без денег и ухватился за предложение.

За день до прихода крейсера, Крэбб и разведчик Бернард Смит приехали в Портсмут. Они совершили все ошибки, которые только возможно. Вместо того, чтобы переночевать в учебном центре разведки по соседству, остановились в гостинице, которая существует по сей день. Оба зарегистрировались под собственными именами. Смит в графе «адрес» написал: «Прикомандирован к министерству иностранных дел». Он себя плохо чувствовал в этот день, у него болело сердце. Может быть, это повлияло на здравость его суждений. Вечером Крэбб позволил себе минимум пять порций двойного виски. К началу дня уровень алкоголя в его крови оставался опасно высоким.

В семь утра 19 апреля Крэбб вместе со своим куратором из разведки покинули гостиницу. С лодки командер Крэбб ушел под воду. Потом всплыл, чтобы поправить снаряжение, и вновь погрузился. Больше его никто не видел. Когда стало ясно, что ждать бесполезно, сотрудник разведки собрал вещи, выписался из гостиницы и исчез. Вечером в четверг 19 апреля 1956 года директору контрразведки МИ-5 Дику Уайту доложили, что операция в Портсмуте закончилась плохо. В гостиницу отправили полицейского, который потребовал книгу регистрации постояльцев и вырвал из нее сразу несколько страничек.