История гражданского общества России от Рюрика до наших дней - Вячеслав Манягин

Обвинения государя в убийстве свт. Филиппа (хотя, правильнее было бы говорить о распоряжении убить святого) восходят к четырем первоисточникам: летописям; воспоминаниям иностранцев И. Таубе и Э. Крузе; сочинениям князя А. Курбского; соловецкому «Житию».

Следует сказать, что все без исключения составители этих документов являлись политическими противниками Царя и поэтому необходимо критическое отношение к данным источникам.

Летописи

Новгородская третья летопись, под летом 7077 сообщая об удушении свт. Филиппа, называет его «всея Русии чудотворцем», то есть, летописец говорит о нем как об уже канонизированном святом. Это свидетельствует о том, что летописная запись составлена несколько десятилетий спустя после описываемых событий.

Мазуринская летопись за 1570 год, сообщая о смерти свт. Филиппа прямо ссылается на его «Житие», которое было составлено не ранее самого конца XVI века. Разница между указанным в летописи событием и летописной записью составляет около 30 лет!

Мемуары

«Мемуары» Таубе и Крузе многословны и подробны, но их явно клеветнический характер выводит их за скобки достоверных источников. Серьезные научные исследователи не считают их таковыми. Так, ведущий специалист по русской истории этого периода, Р. Г. Скрынников отмечал: «Очевидцы событий, Таубе и Крузе составили через четыре года после суда пространный, но весьма тенденциозный отчет о событиях».^[331]

Кроме того, нравственный облик этих политических проходимцев, запятнавших себя многочисленными изменами, лишает их права быть свидетелями на суде истории, да и на любом другом суде.

Сочинения князя Курбского

То же можно сказать и о князе А. Курбском. Будучи командующим русскими войсками в Ливонии, он вступил в сговор с польским королем Сигизмундом, и изменил во время боевых действий и перебежал к противнику. Получил за это награду землями и крепостными в Литве. Лично командовал военными действиями против России. Польско-литовские и татарские отряды под его командованием не только атаковали русские войска, но и разрушали православные храмы, что он сам не отрицает в своих письмах к царю. Как источник информации о событиях в России после 1564 года не достоверен не только в силу своего резко негативного отношения к Ивану Грозному, но и просто потому, что жил на территории другого государства и не был очевидцем событий. Практически на каждой странице его сочинений встречаются «ошибки» и «неточности», большинство из которых является преднамеренной клеветой.

Житие святого Филиппа

Как это не прискорбно, но и «Житие» митрополита Филиппа вызывает множество вопросов. Оно было написано противниками царя уже после его кончины и содержит много «ошибок».

Р. Г. Скрынников указывает на то, что «Житие митрополита Филиппа было написано… в 90-х годах XVI века в Соловецком монастыре. Авторы его не были очевидцами описываемых событий, но использовали воспоминания живых свидетелей: старца Симеона (Семена Кобылина), бывшего пристава у Ф. Колычева и соловецких монахов, ездивших в Москву во время суда над Филиппом».^[332]

Таким образом, «Житие» составлялось со слов:

1) оклеветавших святого монахов, чьи клеветнические показания сыграли решающую роль в осуждении мтр. Филиппа;

2) со слов бывшего пристава Семена Кобылина, охранявшего святого в тверском Отрочьем монастыре и не выполнившего своих прямых обязанностей, а быть может, и замешенного в убийстве. Разумно ли принимать слова этих людей на веру, даже если эти слова приняли форму жития? Вполне понятно их отношение к государю и желание выгородить себя и подставить других.

Составленный клеветниками и обвинителями митрополита Филиппа текст Жития содержит множество странностей. Он «давно ставил исследователей в тупик своей путаностью и обилием ошибок» (Скрынников). Например, житие рассказывает, как царь послал уже сведенному с кафедры, но еще находящемуся в Москве святому отрубленную голову его брата, Михаила Ивановича. Но окольничий М. И. Колычев умер в 1571 году, через три года после описываемых событий. Вызывает удивление и то, что житие подробно передает разговор Малюты Скуратова и св. Филиппа, а так же рассказывает о том, как Скуратов, посланный царем, якобы убил святого узника, хотя само же Житие утверждает, что «никто не был свидетелем того, что произошло между ними».^[333]

На недостоверность некоторых эпизодов, описанных в «Житие», указывают не только светские, но и православные исследователи. Так, Г. П. Федотов, давая оценку приводимых в «Житие» диалогов, указывает на то, что речь св. Филиппа «драгоценна для нас, не как точная запись слов святителя, но как идеальный диалог… так как она не носит характера подлинности».^[334] И добавляет, что слишком многое в этих памятных словах принадлежит красноречивому перу историка Карамзина.