Битва за Россию. Хроники геополитических сражений - Леонид Ивашов

В обновленной ядерной доктрине США 2010 г. делается корректировка роли ядерного оружия: «В настоящее время, – говорится в доктрине, – США не готовы проводить политику, согласно которой сдерживание ядерного удара – единственная цель ядерного оружия». То есть речь идет о готовности США к превентивному применению ядерных боеприпасов. В структуру быстрого глобального удара введены элементы тактического ядерного оружия, разрабатываются стратегические ядерные средства, не подпадающие под ограничения договора СНВ-3, как, например, гиперзвуковой летательный аппарат с дальностью более 4 тыс. км, запускаемый с подводных лодок и кораблей. Это вызвано, видимо, тем обстоятельством, что Россия и Китай в развитии наземных ядерных сил отдают предпочтение ракетным комплексам шахтного базирования. В феврале 2012 г. заместитель главы стратегического командования США Грег Уивер заявил, что «сегодня невозможно заменить ядерное оружие обычным, так как обычное оружие не поражает цель так, как ядерное»^[42]. Поэтому не исключено, что Вашингтон будет активно развивать ядерную программу не стратегического характера (КР морского, воздушного базирования, планирующие авиабомбы, средства ПРО), одновременно подталкивая Москву к сокращению тактических ядерных боеприпасов. Что уже прочитывается в ряде публикаций российских «либералов-разоруженцев», включая некоторых генералов, предваривших, как обычно, инициативу Б. Обамы об очередном российско-американском сокращении ядерного (до 1000 боезарядов).

Развивают Соединенные Штаты и новые виды средств глобального поражения. Так в управлении перспективных вооружений Пентагона действует два строго засекреченных отдела: «С» (климатический) и «Р» (психологический). Первому были подчинены объект «ХАРП» на Аляске, восемь других подобных объектов, метеорологическая служба и несколько кораблей из состава ВМС, на которых был смонтирован комплекс специального оборудования. Отдел «Р» также оснащается новейшими технологиями воздействия на массы населения в рамках «преэмптивной войны» (строительство новой нации).

И, подводя промежуточный итог, мы можем констатировать: ослабление сил, сдерживающих мировую олигархию в ее неудержимом стремлению к обладанию мировой властью ради выкачивания глобальных прибылей из всего сущего на планете, развязало ей руки на использование американской и натовской военной силы. Вот резюме весомого эксперта, американского политолога Т. Фридмена: «…мир поддерживается присутствием американской мощи и американским желанием использовать эту военную мощь против тех, кто угрожает их глобальной системе… Невидимая рука рынка никогда бы не сработала без спрятанного кулака. Этот кулак виден сейчас всем»^[43].

Особое внимание Вашингтон обратил на развитие сил специальных операций.

В рамках Национального совета по разведке действуют 16 разведведомств, которые занимаются не только разведкой, но и мощной аналитикой, прогнозированием и планированием развития ситуации и, конечно, проведением соответствующих операций. Мощные спецслужбы действуют в финансово-банковской сфере. Особые функции получил Госдеп США (внешнеполитическое ведомство): это координация подрывной деятельности, организация хаоса и нестабильности, революций и переворотов в назначенных Соединенными Штатами странах, а также задача обеспечения тотального контроля за внутренней и внешней политикой стран-сателлитов и подконтрольных властвующих элит.

При решении этих задач важным направлением определено установление контроля над властвующими элитами государств. Свержение антиамериканских режимов или режимов, стремящихся проводить независимую от США политику, приведение к власти «пятых колонн» и постоянный контроль над ними, стало стержнем американской внешней политики в 90-е годы прошлого столетия. Такая стратегия предполагает разрушение баланса сил и установление решающего превосходства, а также необходимость «освобождения» от международных норм и правил, выработанных человечеством в условиях биполярной модели, и, прежде всего, от основополагающего принципа Устава ООН о невмешательстве во внутренние дела государств. Тяжеловес американской внешней политики Г. Киссинджер в 1994 г., говоря об Америке как империи, дает следующую установку: «У империй нет необходимости в сохранении баланса сил. Именно так Соединенные Штаты осуществляли свою политику в Западном полушарии»^[44].

Ему вторит несколько позже К. Райс, будущий госсекретарь США: «Соединенные Штаты играют особую роль в современном мире и не должны ставить себя в зависимость от всяких международных конвенций и от соглашений, выдвигаемых извне»^[45].

Этот подход был официально закреплен в американской доктрине превентивной войны, а затем и в стратегических концепциях НАТО. В марте 1999 г. эта доктрина стала основанием для агрессии против Союзной Республики Югославии. СБ ООН был проигнорирован, в системе международной безопасности была пробита опасная брешь. Окончательный крах системы наступил в результате операции 11 сентября 2001 года, когда Соединенные Штаты в одностороннем порядке и даже при поддержке России присвоили себе право вмешиваться, в том числе и вооруженным путем, в дела любого государства и распоряжаться судьбами всего человечества. Принцип Устава ООН (ст.2, п.7), запрещающий вмешательство во внутренние дела суверенных государств, был попросту проигнорирован. Последовало вторжение в Афганистан, в 2003 г. натовской коалицией была уничтожена Иракская Республика, в 2011 – Ливийская Джамахирия.

Разрушается и система двусторонних договоренностей, обеспечивающих стратегический баланс: в 2002 г. США односторонне выходят из Договора 1972 г. об ограничении систем ПРО; по инициативе США перестает «работать» Договор между Россией и НАТО об ограничении вооруженных сил в Европе (ДОВСЕ); уже в 90-е гг. американская сторона стала открыто нарушать положения Договора СНВ-2, в том числе по сокрытию возвратного потенциала, препятствовать исполнению российскими инспекторами функции по контролю над сокращением стратегических вооружений. Полным ходом прокладывается путь к мировому беззаконию.