Интеграция и идентичность. Россия как "новый Запад" - Дмитрий Тренин

Принятие Основополагающего акта Россия – НАТО в 1997 г. в принципе создало основу для более широкого и продуктивного сотрудничества. Тем не менее работа впервые созданного совместного органа – Постоянного совместного совета оказалась неудовлетворительной. В системе ПСС отсутствовало политическое содержание. Приоритетность направлений сотрудничества не была определена. В организационном отношении ПСС демонстрировал исключительную ригидность. По любому вопросу Россия постоянно сталкивалась с согласованной позицией НАТО. Официальная формула «16 плюс 1» на поверку оказывалась подмененной формулой «16 минус 1». Косовский кризис 1998–1999 гг. стал тестом, который тогдашние российско-натовские отношения не прошли.

После 11 сентября 2001 г. ситуация резко изменилась. В созданном в 2002 г. Совете Россия – НАТО появилось уже некоторое содержание: совместная борьба с терроризмом и новыми вызовами. Организационно инклюзивный характер совета (в формате «20», затем «27») определенно способствует сотрудничеству.

В 2000-х годах членство России в НАТО не является актуальным. Аргументы, выдвигавшиеся в пользу ее вступления в альянс в предыдущее десятилетие, выглядят наивными или устаревшими. Постепенно стало ясно, что НАТО перестало быть синонимом «Запада» и клубом избранных, что присоединение к НАТО не тождественно модернизации страны, что «выбор между Западом и Востоком» в условиях XXI в. весьма условен и требует серьезных уточнений, что защита страны от современных угроз требует иных инструментов и организаций и т. п.

Россия также стала постепенно преодолевать комплекс неполноценности. Иллюзия насчет приобретения через НАТО новых рычагов влияния, а также насчет возможности контроля над НАТО изнутри ослабевает. Пришлось скорректировать представления о праве вето, которое на поверку оказалось механизмом консенсусного согласования принимаемых решений. Пришлось задуматься не только о правах и возможностях, открываемых членством, но и об обязанностях, что привело к пониманию различий реальных интересов безопасности между Россией, США и Европой.

Тем не менее вопросы остаются. Зачем России отношения с НАТО? С точки зрения ее национальных интересов практическое сотрудничество с НАТО ведет к демилитаризации российско-западных отношений и к возникновению ситуации «стабильного мира» между Россией и Западом в целом. К началу 2000-х годов такие отношения де-факто сложились между Россией и ведущими европейскими странами. Расширение сотрудничества с НАТО будет способствовать демилитаризации российско-американских отношений, формированию условий, при которых вооруженный конфликт между Россией и США станет столь же немыслимым, как между Россией и Германией.

Наряду с поэтапным достижением этой важнейшей политической цели развитие отношений с НАТО способствует модернизации российской военной организации. НАТО в целом и его отдельные члены обладают огромным опытом реформирования военных организаций в условиях меняющейся стратегической ситуации в мире и политической ситуации в конкретных странах. Этот опыт имеет огромное значение для Вооруженных сил и других российских силовых структур, которые в большой мере продолжают оставаться организациями, предназначенными для мирного функционирования и военных действий в условиях, которых давно не существует.

Наконец, практическое взаимодействие России и НАТО является инструментом обеспечения взаимных интересов безопасности в конкретных ситуациях новых угроз и вызовов. Полем такого взаимодействия уже стал Афганистан. И российские представители ведут речь о «постепенном создании однородного в плане безопасности пространства», в рамках которого на основе договоренностей, подобных соглашению о статусе сил, обеспечиваются «примерно одинаковые модальности функционирования вооруженных сил, сил чрезвычайного реагирования»25. В далекой перспективе практическое сотрудничество может быть распространено на более широкий регион Большого Ближнего Востока.

В то же время у российско-натовского сотрудничества есть и очевидные пределы. Вопрос о членстве России в НАТО в обозримой перспективе не стоит, а периодические расширения состава членов альянса приводят к росту скептицизма в отношении НАТО, особенно в российской военной среде26. Приоритетность НАТО в политике не только США, но и ведущих европейских стран существенно снижена. Склонность США к односторонним действиям и стремление Франции и ряда других государств создать собственно европейскую военную структуру снижают степень поддержки НАТО. Отсутствует консенсус в отношении новых целей и задач НАТО. В то же время ряд новых членов НАТО (Польша, страны Балтии) относится к России скептически и даже подозрительно, а в России отсутствует готовность к сотрудничеству с НАТО для урегулирования конфликтов в странах Южного Кавказа и Центральной Азии.

В среднесрочной (до 2010 г.) перспективе тестом для российско-натовских отношений, вероятно, станет вопрос о членстве Украины, Грузии, Азербайджана в НАТО. С одной стороны, очевидно, что такой шаг может привести к существенному охлаждению отношений, с другой – если российское руководство сможет посмотреть дальше привычных стереотипов – украинское членство в альянсе может рассматриваться как гарантия того, что НАТО уже никогда не станет антироссийской организацией. Такое новое видение требует политики открытости в отношении Украины, всестороннего сотрудничества с ней, в том числе в военно-технической области.