Путинские качели - Алексей Пушков

У европейских и американских политиков было как минимум 6 лет от расстрела Белого дома до ухода Бориса Ельцина из Кремля, чтобы выразить беспокойство положением дел в России и, в частности, состоянием российской демократии. Например, в связи с невиданным засильем олигархии. Или созданием системы глубокоэшелонированной коррупции. Или тем, что при нездоровом Ельцине окопалась не имеющая никакой легитимности группа физических лиц, которая правила Россией как своей собственной компанией — в нарушение всех демократических принципов.

Но почему-то тогда, в 90-е годы, все это не вызывало столь жестких оценок ни в Евросоюзе, ни в США. Вот что писала недавно по этому поводу американская газета «Уолл-стрит джорнэл»: «Запад благосклонно относился к эксцентричному и пьющему президенту Борису Ельцину, бывшему коммунистическому чиновнику, которому удалось разрушить тоталитарную систему с помощью свободных выборов. Но под разговоры о демократии и свободном рынке в России развернулся бой без правил за деньги и власть. К концу 1990-х гг. стали очевидны его итоги: миллионы людей обеднели и потеряли иллюзии».

Почему же тогда Запад никак на это не реагировал? Разве такое приличные люди могли называть демократией? А называли потому, что их устраивала слабая, зависимая, загнивающая, вымирающая и бессильная Россия. Им нравилась Россия, которой можно было навязать пресловутые Соглашения о разделе продукции, которые на деле были кабальными контрактами, на которые никогда не пошли бы ни в Саудовской Аравии, ни в Нигерии, не даже в нищей Анголе.

Им нравилась Россия, которой можно было приказать в крайне неудобные для нее сроки выводить войска из Прибалтики — и она бросалась выполнять приказ, выводя войска в чисто поле, в палатки, занесенные снегом.

Им нравилась Россия, которая не только не смогла помешать бомбардировкам Белграда, но и помогла НАТО заставить Милошевича подписать капитуляцию — и это ради того, чтобы в июне 1999 года Ельцин мог покрасоваться на саммите «большой восьмерки» в Кельне. Им нравилась Россия, которой можно было помыкать и которая была счастлива услужить, которая была в долгах как в шелках и пресмыкалась перед МВФ.

Им нравилась такая Россия. И они называли ее демократической. А почему она вымирала и разлагалась при такой замечательной демократии — это их не волновало. А нынешняя Россия, которая не подписывает Энергетическую хартию и другие невыгодные нам документы, которая имеет свой взгляд на решение проблем Приднестровья, Абхазии и Южной Осетии, которая хочет усилить свое влияние и в мире, и на бывшем советском пространстве — такая Россия г-ну Карелу де Гюхту и многим ему подобным, конечно же, не нравится.