Геополитика апокалипсиса. Новая Россия против Евросодома - Константин Душенов

Жизнь человека в тюрьме вообще мало чего стоит. Я пробыл в Княжево, где режим содержания далеко не самый строгий, чуть больше семи месяцев, и только за это время оттуда вывезли три трупа.

Один из этих несчастных умер от жары, его «козлы» в наказание за какую-то провинность заставили по стойке «смирно» стоять на плацу на самом солнцепёке. А лето 2010 года было страшным, температура в тени доходила до 38 градусов. Да и одёжка, так называемый «положняк», состоящий из чёрного «клифта» – казённой куртки и грубых штанов, пошитых из плотной ткани, создавала эффект парника. Ну, сердечко у бедолаги и не выдержало…

Второй помер, думаю… от страха. Невысокий, седой, с интеллигентным лицом и длинными волосами. Только что с «вольного» этапа. Судя по всему, его ужасно напугали, когда принимали этап. Он шёл с пустыми, безумными глазами, безуспешно пытаясь удержать подмышкой скатку с тощим матрацем. Прошёл буквально в метре от меня. Помню, я ему крикнул: «На плечо возьми, легче будет!», но он не услышал. Дошёл до забора, отделявшего барак карантина от остальной территории, и упал. Тоже сердце не выдержало…

Зато третий «жмурик» был вполне традиционный. Зэк-наркоман повесился в камере штрафного изолятора. К этим трём можно добавить ещё одно «тяжкое телесное»: на сельхозработах пьяные «козлы» избили молодого парня. Спасти его удалось, но пришлось удалять селезёнку…

Вообще кровь и смерть на зоне – дело обычное. И связано это вовсе не с особой кровожадностью «спецконтингента». То есть и этот фактор, конечно, имеет место быть: сидят в тюрьме по большей части люди решительные и не склонные к сантиментам. Но главное, всё же, не это. Главное, что на зоне рычагов влияния на человека, как ни странно, не так уж и много. Это на воле мы укутаны, как в плотный кокон, в сложную и многомерную социальную среду, связаны с ней тысячами невидимых нитей, дёргая за которые, можно добиваться от нас нужной реакции.

Жена, сослуживцы, друзья – каждый из них по-своему добивается от нас желаемого результата. На работе, например, начальник может прилюдно отругать нас, понизить в должности, послать в отпуск зимой и т. д. На зоне ничего этого нет, у зэка оборваны все привычные нам социальные связи. Там есть два главных способа влияния: слово и, – сразу, без каких-либо переходных ступеней – насилие. Поэтому, кстати, бывалые зэки стремятся как можно дольше «перетирать» спорный вопрос на словах. Так как слишком хорошо знают: там, где кончаются слова, начинает литься кровь.

Впрочем, много смертей на зоне случается и по бытовым, так сказать, причинам. От равнодушия, или от отсутствия медицины, например. В том же Княжево незадолго перед моим заездом умерла от менингита молодая зэчка (в этой колонии есть женский отряд). Девочка умирала несколько дней. К ней не раз вызывали местного «лепилу», а он всё твердил: «Она же наркоманка. Это ломка. Нечего ширятся всякой дрянью, и проблем не будет…»

Но всё это вовсе не исключает обычных человеческих проявлений, которые выглядят иногда весьма странно на мрачном фоне тюремной жизни. Так, например, в княжевском карантине я повстречался с большим любителем исторического чтения, Сашей Рокотовым. Было ему от роду 32 года, из которых 14 лет он провёл за решёткой. Первую свою ходку оттянул ещё на малолетке. «Лет до 28, – говорил он мне, – я вообще разницы между волей и тюрьмой не чувствовал. Мне и там и там было удобно. А вот теперь… Дочка у меня растёт маленькая. Хочу к ней…»

При этом, услышав как-то вполуха, что я имел отношение к историческим исследованиям, он вцепился в меня с вопросами и спорами, демонстрируя поразительно ясные исторические познания. Видя моё удивление, сказал: «Люблю я это дело. Я когда в СИЗО заезжаю, первым делом в тюремной библиотеке все исторические книги читать беру». Кончилось это тем, что специально для него я попросил жену прислать с воли книгу митрополита Иоанна «Самодержавие Духа» как самый полный и ясный взгляд на русскую историю с православной точки зрения. Он долго не возвращал её. Я уж было подумал: всё, пропала книга. Но потом он всё же вернул её мне, признавшись: «Тяжело было читать. Непривычно. Но интересно…»

* * *

Одной из наиболее распространённых форм «воспитательного влияния» на зэков является так называемая «постановка на профилактический учёт». Смысл этой иезуитской процедуры таков: создание неугодным осужденным дополнительных сложностей и ограничений режима содержания. Причём, поскольку это мероприятие является «профилактическим», то оно может применяться, как явствует из названия, для профилактики нарушений, то есть по отношению к зэку, который пока ещё ничего предосудительного не совершил, но, по мнению, администрации, может совершить в будущем…