Путин. Прораб на галерах - Андрей Колесников

За Николая Злобина обидно, конечно.

* * *

В толпу ученых, которая окружила беседующих с президентом Путиным, ворвался ректор Санкт-Петербургского университета Николай Кропачев.

— С днем рождения, — негромко сказал ему Сергей Иванов.

— Ага, — кивнул господин Кропачев. — Я тут, Владимир Владимирович!

Президент протянул ему руку.

— Рука мокрая! — взмолился господин Кропачев.

— У меня тоже, — рассказал Владимир Путин. — А у вас почему? Шампанское вот так, что ли, пил?

И он показал, как пил шампанское Николай Кропачев: окуная палец в бокал и тщательно облизывая.

— Пальцем пробовал?

— Да нет, — смутился ректор СПбГУ. — Это меня Ковальчук (Михаил Ковальчук, директор Курчатовского научного центра. — А. К.) облил.

— Ковальчук? — удивился господин Путин. — А-а…

Тогда никаких вопросов у него не было.

Тут подошел и виновник президентского торжества Михаил Ковальчук, которому тут же негромко рассказали, как его только что сдал господин Кропачев.

Михаил Ковальчук не удивился…

— Я биолог, — рассказывал тем временем другой лауреат, Дмитрий Чудаков. — С вашей помощью в Москве был построен детский онкоцентр на Ленинском проспекте. Вы знаете, такой очень нужен и в Петербурге…

Буквально перед каждой фразой он для храбрости делал глоток из бокала, так что, когда президент предложил выпить за здоровье отечественной науки, бокал лауреата оказался пуст.

— А вы знаете, — оживился Владимир Путин, — как это было? Я был в центре гематологии, и на выходе меня встретили матери больных детей, и мы поговорили, и прямо на месте с ними приняли решение, что надо строить новый детский центр.

— И очень быстро построили! — воскликнул Дмитрий Чудаков.

— Ну, проектировали долго, — признал президент.

— Но одного такого центра мало! Надо и в Петербурге строить! Хорошо бы!

— Если бы вы знали, — вдруг вздохнул господин Путин, — чего стоило мне выбить деньги на этот центр. Я президентом был, потом премьером был… И все это время в ежемесячном режиме этим вопросом занимался…

Дмитрий Чудаков понял.

— Но надо подумать, — приободрил его господин Путин. — А вот вы можете сказать доступным языком, что вы сделали, за что получили премию?

Дмитрий Чудаков сгоряча начал объяснять. Это заняло у него около минуты. Можно было бы сказать, что толпа вокруг них даже начала понемногу редеть. Но на самом деле она уплотнилась.

— То есть проблемы роста? — попытался расшифровать президент.

— Роста? — удивился Дмитрий Чудаков. — Нет! Ну, молекулярная биология…

На вопрос, сотрудничает ли он с детским онкоцентром, Дмитрий Чудаков откликнулся:

— Конечно!

— И с детьми работаете? — уточнил президент.

— Нет, что вы! Только берем образцы, анализируем… Там же дети живые! Нельзя с ними экспериментировать! Можно что-нибудь сбить…

Историк Андрей Усачев рассказал, что нашел очень интересные параллели между русской и болгарской книжностью.

— Из болгарской во многом русская и выросла, — признался он. — Никаких кавычек, цитирования не было, авторских прав там… В общем, заимствовали на грани литературоведения… «Поучение на память Владимира» выросло, например, из «Слова похвального Елене и Константину»…

— А у вас какие исследования? — с надеждой обратился президент к Надежде Бокач. — Чтоб нам понятно было…

— Химия соединений платины, — беспощадно уточнила она. — Даже в царской России этим занимались.

При этом в ее руках дрожал даже букет с цветами.

— А вы что делаете? — поинтересовался господин Путин у Федора Игнатова. — Если простым языком…

— Прецизионные измерения… — беспечно ответил тот.

— Да, по сути, на границе между фундаментальной и прикладной наукой… — рассеянно произнес президент.

— Ну да, — с некоторым недоумением подтвердил Федор Игнатов.

— А чего не хватает вашей науке? — уточнил президент.

Федор Игнатов затруднился было с ответом. Но надо было отвечать скорее. Это было в общих интересах.

— Ну, если считать… Надо строить установки…

— Ну вот сколько одна установка?! — крайне заинтересовался Владимир Путин.

Он был уверен, что ведь не больше же, чем трамплин в Сочи.

— Ну… — медлил Федор Игнатов.

— 16 миллиардов рублей, — вдруг выпалил его институтский коллега.

Владимир Путин сразу, кажется, потерял интерес к этому разговору. Почему-то оказалось, что трамплин дешевле.

Даже если трибуны со зрителями посчитать.

* * *

В аудитории Дальневосточного университета президента России ждала академическая, но и прикладная тоже звезда — японский профессор Маруто Коуру.

— Но вы не думайте, — сказал он президенту, — что я тут для вас. Это они (Он кивнул на кучку студентов. — А. К.) меня слушают.

Было ясно, что они и правда его слушают.

Через секунду его слушал и Владимир Путин. Японский профессор специализируется на физике горения и взрыва. Президент выслушал, можно сказать, полноценную лекцию по этому поводу. Прервать профессора не представлялось возможным, а главное, не было нужно. Владимир Путин, по крайней мере, слушал его с интересом, и вот в чем можно не сомневаться: он обязательно применит эти новые знания на практике.

Остается гадать, где и когда это произойдет. Но произойдет непременно.

Возможно, что уже в Брисбене.

Блеснет при случае.

* * *

— Ну расскажите, что за изгибаемый многогранник? — пытал президент России молодого математика-тополога Александра Гайфуллина, лауреата президентской премии в области науки и инноваций, и для Владимира Путина это был, конечно, вопрос дня.

— Да! Многогранник!.. Может ли он быть изгибаемым?! — подхватывал Александр Гайфуллин. — Оказалось, может!.. Этот вызов в геометрии существовал 200 лет!.. Но это было очень сложно!.. Дело в том…

Дальнейшие пояснения утвердили меня в мысли о том, что Александр Гайфуллин полностью переключился на разговор с самим собой. При этом господин Путин его старательно слушал.