Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты - Дарон Аджемоглу

Турецкое колониальное управление на Ближнем Востоке сменилось после 1918 года европейским. Когда же и эта колониальная эпоха закончилась, события развивались по сценарию африканских стран южнее Сахары после обретения ими независимости: экстрактивные институты колониальной эпохи достались местной элите и были использованы ею для собственного обогащения и укрепления собственной власти. В некоторых случаях, как, например, в Иордании, эта элита была непосредственно сформирована еще колониальными властями (что, впрочем, часто имело место и в Африке; мы об этом мы еще поговорим).

Те страны Ближнего Востока, у которых нет запасов нефти, имеют доходы на душу населения на уровне бедных латиноамериканских стран. Они, однако, не пострадали от такого разрушительного явления, как работорговля, и к тому же смогли позаимствовать больше технологий из Европы. Кроме того, в Средние века Ближний Восток был относительно развитой частью мира, по крайней мере в экономическом плане. Поэтому сегодня он не настолько беден, как Африка, но большинство его жителей все еще относительно бедны.

* * *

Как мы убедились, ни географическая, ни культурная теория, ни теория о невежестве не помогают нам понять причины современного положения вещей. Они не дают удовлетворительного объяснения основным признакам глобального неравенства: тому факту, что экономическая дивергенция в мире началась после промышленной революции в Англии в XVIII и XIX веках и затем распространилась в Западной Европе и колониях европейских держав; устойчивости экономического отставания одних стран Латинской Америки от других; хронической бедности африканских или ближневосточных стран; различиям между Западной и Восточной Европой; переходам в некоторых странах от стагнации к быстрому экономическому росту и обратно. Наша институциональная теория такие объяснения дает.

В последующих главах этой книги мы обсудим более детально, как именно работает наша теория институтов, и воспользуемся ее преимуществами, чтобы проанализировать целый ряд феноменов: от причин неолитической революции до коллапса нескольких мировых цивилизаций. Этот коллапс мог происходить либо из-за внутренних ограничений роста в условиях экстрактивных институтов, либо из-за того, что движение в сторону создания инклюзивных институтов оказалось недостаточно решительным и его удалось обратить вспять.

Мы увидим, как и почему Англия совершила решительный поворот в сторону инклюзивных институтов во время Славной революции. В частности, мы подробно ответим на следующие вопросы:

• Как существовавшие до того в Англии институты, пройдя через точку перелома, возникшую с началом трансатлантической торговли, трансформировались в новые, инклюзивные институты?

• Как эти институты смогли сохраниться, укрепиться и заложить основу для промышленной революции и какую роль в этом сыграл «круг благоразумия» (virtuous circle), а какую — стечение обстоятельств?

• Каким образом многие абсолютистские режимы, построенные на экстрактивных институтах, стойко сопротивлялись распространению появившихся в ходе промышленной революции новых технологий?

• Почему европейцы уничтожили малейший шанс на экономический рост во многих странах, которые они сделали своими колониями?

• Каким образом порочный круг бедности и «железный закон олигархии» успешно помогли экстрактивным институтам сохраниться во многих странах, куда так и не пришла промышленная революция, и обречь эти страны на прозябание и бедность?

• Почему в те страны, в которых государству не удалось достичь минимально необходимого уровня централизации, до сих пор не пришли — и вряд ли скоро придут — современные технологии?

Из нашего обсуждения так же станет ясно, почему страны, сумевшие изменить свои институты и сделать их более инклюзивными — такие как Франция или Япония, — а также страны, которые смогли предотвратить движение вспять от инклюзивных к экстрактивным институтам — например, США и Австралия, — оказались гораздо более восприимчивыми к технологиям промышленной революции и за счет этого вырвались вперед. Как и в Англии, это не всегда был гладкий процесс, но счастливое стечение обстоятельств и «круг благоразумия» помогли преодолеть много препятствий на этом пути.

Наконец, мы увидим, почему современные неудачи в развитии тех или иных стран тесно связаны с их институциональной историей; как часто советы реформаторов бывают основаны на неверных гипотезах и могут ли эти советы завести в тупик; способны ли те или иные страны и сегодня использовать точки перелома, в которые их приводит история, чтобы резко изменить свою судьбу, реформировать институты и встать на путь процветания.