Новые способы ведения войны. Как Америка строит империю - Л. Савин

Есть определение, которое гласит, что государственный терроризм представляет собой любое проявление насилия, осуществляемое противоправным путем в отношении иностранных государств и внутренних противников со стороны определенных государств и различных его органов. В этом случае к государственному терроризму относятся акты военной агрессии, судебного и полицейского произвола, совершаемые для решения внешне– и внутриполитических задач.

В целом довольно адекватную дефиницию государственного терроризма дает английский эксперт С. Сигеллер. Он трактует его как превышение власти, использование аппарата принуждения, предназначенного для поддержания общественного порядка и национальной безопасности против собственного народа, для подавления оппозиции. Он включает акты незаконного задержания, пытки, тайную депортацию, скрытые убийства, использование «эскадронов смерти» и т. д.

Основным элементом терроризма, как видно из этимологии слова, является запугивание, следовательно, действия, которые направлены на запугивание правительств или гражданского населения, в широком смысле можно понимать как акты терроризма, не важно, в мирное или военное время они произошли. Например, фосфорные бомбардировки Дрездена авиацией союзников или упоминаемая ранее ядерная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки по своему характеру были именно актами запугивания, так как не имели необходимости с точки зрения военной стратегии, а в случае с Японией устрашение велось в отношении не только японского населения, но и других стран.

Конечно же, в юридическом плане это явление больше характерно для второй половины XX века, потому что ранее к подобным актам приравнивали саботаж, диверсии и агрессию, а само понятие террора в ряде случаев было институциализировано в качестве вооруженной классовой борьбы.

Но есть и очевидные факты вмешательства ряда стран в дела других государств методом поддержки структур, ответственных за насилие. Самый известный – создание и поддержка США эскадронов смерти в странах Латинской Америки. При этом техническая поддержка, поставка оружия и тренировка боевиков, которые уничтожали целые деревни местных жителей и устанавливали репрессионные режимы, осуществлялись при помощи Израиля и Великобритании, поэтому правильнее говорить о международной террористической коалиции. Эти две страны привлекались к подавлению революционных движений в Латинской Америке по причине опыта борьбы с внутренними «врагами» – ирландцами и палестинцами. Израиль же в качестве партнера США на Ближнем Востоке и сейчас активно использует опыт Вашингтона и предлагает свои модели подавления неугодных.

Так, недавно в отношении палестинцев была разработана новая стратегия, основанная на принципе истощения, а не блицкрига, который Израиль применял ранее в последней войне с Ливаном. До этого Израиль часто использовал западные модели для своих военных кампаний. Например, операция Cast Lead, проводившаяся с 27 декабря 2008-го по 21 января 2009 года, была «римейком» американской операции «Шок и трепет» в Ираке в 2003 году, которая и предполагала нанесение молниеносных авиаударов по объектам врага.[131]

Однако новая стратегия предназначена для изматывания противника через постоянное и неустанное давление, а не посредством массированных бомбардировок. Кумулятивный эффект в ней должен быть получен в ходе длительной последовательности прерывистых военных действий, ни одно из которых само по себе не имеет решающей роли в достижении политических целей. Эту стратегию адаптирует сейчас Израиль для своих противников в XXI веке.[132]

Двое израильских ученых из Бар-Иланского Университета, Эфраим Инбар и Эйтан Шамир, доходчиво объясняют, почему вооруженные силы Израиля будут использовать именно такой комбинированный подход по отношению к палестинцам.

Они пишут, что Тель-Авив должен учитывать то, что Запад критично воспринимает применение прямой военной силы Израиля против арабов. Но поскольку внутри Израиля считают, что арабо-израильский конфликт развивался столетиями, то и решить его в ближайшее время будет невозможно. Поэтому Израиль выбирает стратегию изматывания противника, то есть палестинцев, при этом избегая как долгосрочной оккупации, так и политических решений, ориентированных на население. Эта опция в среде израильских военных и политиков получила название «Покос травы»; она состоит в уничтожении любых возможностей противника проводить какие-либо агрессивные действия против Израиля.[133]

Выражение «Покос травы» довольно часто применялось израильскими военными и ранее, но лишь в 2013 году вошло в обиход высшего офицерского звена в качестве академического термина.[134]

Упоминаемые авторы также указывают: в сентябре 2000 года Израиль перестал испытывать иллюзии, что палестинцы – мирный партнер, в то время как «арабская весна» подчеркнула влияние исламистских движений с радикальной антиизраильской (и антизападной) идеологией, которая начала распространяться по региону с большой враждебностью по отношению к сионистскому государству.[135]

По этой причине Израиль и начал разрабатывать своего рода зеркальное отражение доктрины арабского движения сопротивления, именуемого «Muqawamah», которой следуют ХАМАС, Исламский джихад, «Хизбалла» и еще ряд организаций региона.

При этом негосударственные организации палестинцев и арабов из окружающих стран согласно видению Израиля являются его непримиримыми врагами, которые хотят уничтожить еврейское государство, хотя сам Израиль практически мало что может сделать для уменьшения такого риска на политическом фронте.