Кибервойна. Как Россия манипулирует миром - Андрей Кемаль

(Вячеслав Гусаров, эксперт ЦВПИ для ИАЦ СНБОУ)

Гибридная война России против Украины проводится в сопровождении информационных кампаний, которые готовят почву для боевых действий или военных операций. Любую провокацию, дезинформацию, обманный маневр или даже действия по маскировке можно отнести к элементам информационной войны.

Украина это пережила на горьком опыте. Первый этап информационной операции в Крыму заключался в идеологической обработке крымчан. По его итогам Путин наградил триста российских идеологов за подготовку населения к фактическому захвату Крыма. А когда крымчане были готовы ко второй фазе – был проведен «референдум» о присоединении к России.

Интервенция России на восток Украины также готовилась заранее, однако полностью реализовать кремлевский сценарий помешали отмобилизованные украинские войска и контр-пропагандистские мероприятия. На тот момент украинский ответ российской пропаганде был сумбурный, однако он все же сыграл тогда свою положительную роль – в государстве значительно возрос патриотизм.

С тех пор опытная российская пропагандистская машина несколько раз изменялатактику информационных операций – от дипломатических заявлений до создания новых каналов информирования аудитории.

Сегодняшняя ситуация в информационной политике России говорит о том, что кремлевская информационная машина не справляется с существующим потоком информационных вызовов. Причина здесь одна – аудитория научилась отличать информацию от пропаганды.

Так, если провести анализ информационной активности российских СМИ в 2014 г., то станет заметной закономерность:

– в январе-сентябре события в Украине оставались главной темой для российских новостей и их риторика была с явно выраженной агрессией;

– в октябре – эксперты заметили явное «смягчение» агрессивной риторики и уход от традиционных пропагандистских штампов («фашисты», «бандеровцы» и т. д.);

– в ноябре информационная агрессивность сменилась риторикой возмущения без резких эмоциональных всплесков.

Сегодняшние российские новостные блоки посвящают только 20 % информации об Украине, в то время как в апреле-августе этот показатель достигал 90–95 % от общего времени новостей.

Признаки указывают на стремления информационной системы Кремля находить новую тактику информационного влияния на внешнюю аудиторию.

Этому свидетельствуют такие факты:

– усиление информационного давления на российское руководство со стороны западных лидеров заставляет изменять направленность работы кремлевского пропагандистского аппарата;

Примерно с июля 2014 г. западный информационный поток стал применять жесткую критику в адрес российских руководителей. При этом использовался практически любой информационный повод. Последний показательный пример – это реакция лидеров G20 (г. Брисбон, Австралия) на внешнюю политику России, что, в конечном счете, заставило В.Путина покинуть саммит. Кроме этого, непосредственно перед саммитом заявление австралийского премьера Т.Эббота застало врасплох всю российскую дипломатию: Путин должен принести извинения за сбитый малазийский Боинг, – предложил Эббот.

Для мирового сообщества внешняя политика России представляется некой пропагандистской дипломатией. Она перестала быть государственной, а воспринимается, как авторитарное мнение Путина. Ряд экспертов пытаются находить сходства политических действий Кремля с отдельными чертами характера российского президента – злопамятство, обман, месть и другое. Есть аналитики, которые пытаются даже прогнозировать действия российской политики, анализируя нрав Путина.

Западу удалось сформировать устойчивый негативный информационный фон в образе российского лидера. В ответ на это, пропаганда Кремля попыталась создавать адекватные месседжи и нейтрализовать негативную пропаганду. На начальном этапе это как-то удавалось. Но российскую контр-пропаганду перестали воспринимать в октябре, после ощутимого давления санкций Запада. Увы, слова должны подкрепляться делом, а в этом случае Кремль проявил пассивность.

Поэтому сейчас структуры информационного влияния России разрабатывают новые стратегии контр-пропаганды, которые смогли бы оперативно реагировать на изменения внешнеполитического информационного фона.