Маркус Фастмувер. Вторжение - Ерофеев Владимир

Гул винтов расслаблял Маркуса, и он, закрыв глаза, неожиданно провалился в небытие. С ним это произошло впервые за все двенадцать с половиной тысяч лет. Маркус уснул обыкновенным человеческим сном. Действительно, что-то непонятное происходило с его бионачинкой. Изо дня в день она эволюционировала с космической скоростью. Маркус это осознавал и почему-то этого боялся. Может быть, причина была в банке с напитком «Fastmove-R», который периодически заменял ему энергетический цилиндр. А может быть, и в чем-то другом, но биороботу это уже точно никто и никогда не объяснил бы. Никто бы не объяснил Маркусу, почему ему сейчас снился сон. В нем был отец, машущий на прощание рукой и куда-то удаляющийся. Потом отец неожиданно растворился в какой-то дымке, и на его месте из ниоткуда появилась Чериш. Но она почему-то была мертва. Синтетическая красавица лежала на руках Маркуса, и на ее изодранном и грязном платье виднелось мокрое пятно, по цвету напоминающее кровь. Оно быстро разрасталось, пока не завладело всем одеянием девушки. Через мгновение с вымокшего платья Чериш на пол текло множество багровых струек. Они падали вниз, превращаясь в сплошной, бешено вращающийся по кругу поток, затапливая тесное помещение, где находился Маркус. Биороботу не хватало кислорода, он задыхался. Еще немного – и он бы совсем погрузился с головой в этот бушующий кровавый омут, держа на руках свою любимую, но внезапно дернулся и проснулся. В его голове был только один вопрос: «Почему?».

Самолет заходил на посадку. Скоро все находящиеся в салоне почувствовали касание шасси взлетно-посадочной полосы. Маркус не понял, насколько долго они летели, он проспал все это время. Его безумно волновал недавний сон с Чериш. Маркус пытался вспомнить в деталях все подробности этого странного видения, но то, что он хотел зафиксировать в своей памяти, с каждой секундой нещадно исчезало из его мозга. Чтобы окончательно прийти в себя, Маркус встряхнул головой и посмотрел в иллюминатор. По ту сторону прозрачного пластика суетились люди, быстро подтаскивая к самолету какие-то шланги. Внезапно из громкоговорителя раздался голос пилота:

– Ребята, мы сели в Далласе, это полпути до Майами! Сейчас быстро дозаправимся и снова полетим. Прошу не вставать со своих мест!

Через непродолжительное время снова закрутились винты, и самолет вырулил на взлетную полосу. Маркус, как ни хотел, больше не мог заснуть. Он пытался опять погрузиться в небытие, чтобы разобраться в предыдущем сне, но все попытки отключиться терпели крах, и ему только и оставалось, как глазеть в иллюминатор.

Прошло где-то часов шесть-семь, «Гольфстрим» снова пошел на посадку. Из громкоговорителя веселый голос не успел сообщить, что это Майами, как окружение робота оживилось в радостных овациях. Все устали от длительного перелета и были очень рады, что наконец-то это мучение закончилось. Шасси, взвизгнув, коснулись бетонной поверхности, и самолет покатился по посадочной полосе. Вдалеке виднелось здание международного аэропорта, но самолет не направился в его сторону. Бело-красный красавец «Гольфстрим», гудя винтами, вырулил на резервную полосу и покатился к гигантской бетонной площадке, где с левого боку по ходу его движения одиноко стояли два шедевра земного автопрома, одним из которых являлся невзрачный армейский внедорожник M422A и второй, не поверите, кроваво-красный «Додж Чарджер 1968».

Дайрон, жадно пожиравший глазами территорию аэропорта, эту частичку города своей мечты, первым заметил яркий кузов Доджа и толкнул в плечо дремлющего Майка.

– Эй, парень, смотри, что там!

Майк лениво потер глаза, приподнялся из разложенного кожаного кресла и посмотрел туда, куда указывал ему оживившийся морпех.

– Мать моя! Это же Чарджер шестьдесят восьмой, и тоже красный! – юноша резко проснулся и, оттолкнув здоровяка, впился глазами в свою любовь, проплывающую вдоль борта и медленно исчезающую из поля зрения. – Эй, эй, ты куда? Какого дьявола ты здесь делаешь?

Самолет повернул налево, прокатился несколько футов и остановился. Автомобили снова появились в иллюминаторе. Еще секунда – и они двинулись в сторону «Гольфстрима», не спеша и не обгоняя друг друга. Майк смотрел на приближающийся Додж и наслаждался этим зрелищем. Юноша очень скучал по своему красному зверю.

Неожиданно появился пилот. Он, заметив Маркуса, резко остановился и замер. Мужчина остолбенел от увиденного. Он стоял, хлопал глазами, пытаясь из себя выдавить какую-то фразу. Его привел в себя оклик сержанта.

– Эй, приятель! Что ты там такого увидел в нашем брате Маркусе Фастмувере, что язык проглотил? Дружище! Ты не заморачивайся на увиденном, да и лучше бы забыть тебе это все! Ведь кому из друзей будешь рассказывать, что это видел, не поверят же! Так что не будь идиотом для них и давай-ка иди опускай трап! Видишь, за твоими драгоценными пассажирами уже лимузины поданы!

На этих словах засмеялся Дайрон:

– Ха-ха-ха! Мерфи! Где это ты в этой зеленой консервной банке лимузин-то разглядел? Думаю, «Чарджер» для Майка с Маркусом, а нам кроме этого «Майти Майта» ничего и не придумали подогнать! Хорошо, он еще с тентом, а то бы совсем на солнце спеклись бы!

Мерфи недовольно покачал головой.

– Ты как капризная барышня, Дайрон! Все тебе не так! Ты вот лучше глянь, кто там, в джипе, рядом с водилой сидит!

Здоровяк уткнулся в иллюминатор.

– Ой, Мерфи?! Там сам генерал Томпсон, что ли? Да нет! Шутишь, брат! Не может быть! Там сам Томпсон или я рехнулся?!

– Вот именно, брат! Там сам наш отец – генерал армии США Говард Томпсон! И ему как-то не внапряг кататься на этой консервной банке, как ты «Майти Майт» называешь.

Болтовню морпехов прервал опускающийся трап. Дайрон тут же вскочил и рванул к выходу. Вслед за ним, усмехаясь, лениво поднялся сержант и не спеша, пошаркал новыми ботинками по проходу между кожаным диваном и креслами. Последними выходили Майк и Маркус.