Все прелести Технократии - Максим Волосатый

Источник! Степа как проснулся. Точно. Это же не сам Рудольф тащил его сюда. Где-то же ведь должна быть картина. Такая же, как там, в баре. И этот, как его Ху Ху Ю – тоже. Но где? Донкат заметался по комнате, но тут же остановился. Нет, точно, последние события явно не пошли на пользу его мышлению. Как где? Куда звали, там и искать.

Степа закрыл глаза, хотя в такой темноте в этом не было никакой нужды, и постарался расслабиться. Ну, и где ты? Он постарался почувствовать сосущую пустоту «картины». Звали меня? Ну так вот он я, берите, если сможете.

Смогли. Стоило Донкату хоть на секунду отпустить защитные барьеры, как тупая вынимающая душу сила тут же вцепилась в него, утаскивая, притягивая, засасывая.

– Уже иду, – пробурчал Донкат, делая шаг. Странное какое-то чувство: как будто эта картина находится в двух шагах…. Ай.

Они и вправду находилась в двух шагах. Стоило Степе чуть отойти от распластанного на полу Рудольфа, как нога, сделавшая шаг, как будто встретила пустоту. Она звала, она ждала его, и дождалась. Вот только Степа сейчас был вовсе не той беззащитной жертвой, которую почти спеленала та жуткая решетка.

Как только он понял, что нашел источник этого «излучения», он тут же рванулся обратно, в спасительный туман. Помогите, спасите. И туман помог. Молочная река укрыла почти парализованное сознание, и Донкат опять замер на самом краю пропасти, заглядывая в слепую яму, где исчезала даже темнота, царящая в комнате.

Ну? И что? Да ничего. Стоя тут, ничего не решишь и никому не поможешь. И тут же, словно иллюстрируя Степины мысли, где-то в темноте коротко простонал Декстер. Все, время выходит. А еще где-то сзади набегают штурмовые группы азиатов, которые явно пришли сюда за тем же, что и они. Все, раздумья кончились, думать надо было раньше.

И Донкат приспустил защитные покровы тумана, заботливо укутывающие голову. Бесстрашно посмотрел в разверстый зев «картины» и даже нашел в себе силы усмехнуться. Вы меня звали? Хотели, чтобы я пришел к вам? Я иду, забирайте.

Он ждал чего угодно. Нападения, взрыва, боли, вспышки…. Но все оказалось гораздо прозаичнее. Короткое помутнение, тянущая боль, заставляющая скривится – и все кончилось. Осталась только радужная искрящаяся пелена, возле которой он завис, как мотылек перед решеткой. Тянущая вперед сила никуда не делась, продолжая все с тем же упорством тянуть его вперед, за эту яркую занавесь, но молочное покрывало, пусть и приспущенное, не давало сознанию Донката погрузиться в манящую пропасть, за которой смутно угадывались какие-то силуэты и раздавались знакомые голоса. Ему кажется, или он слышит голос Селены? Селена! Донкат очнулся, как от глубокого сна и с удивлением начал осматриваться.

Нет, определенно, он это уже видел. Да что сегодня за день такой, ему на каждом шагу являются полузабытые образы из прошлого. А он как последний дурак не может вспомнить, что и где он видел. Но это-то…. Этот пейзаж он определенно где-то видел. Нет, не вспомнить. Степа сделал шаг назад и повернулся, стараясь рассмотреть, что же его ждало. А, кстати, не так уж все и страшно. По крайней мере, с виду.

Переливающаяся всеми цветами радуги пелена перегораживала вход в какой-то тоннель, уходящий в необозримую даль. Ой, а не эта ли дорога виделась Степе в недавних грезах, навеянных последней «картиной»? Похоже. Донкат присмотрелся внимательнее, оценивая диспозицию.

Что-то неправильное было в этом тоннеле. Ну, не то, чтобы неправильное, но не такое, каким кажется на первый взгляд. Точно. Ведь это не сама перегородка светится. Сверху перегораживающей тоннель мембраны лежал какой-то узор из светящихся линий, который и удерживал мембрану в одном положении. А вот уже за мембраной бродили мерцающие точки, от которых и исходили эти нереальные голоса, бродящие в голове у Донката. Вот опять…. Степа мог поклясться, что это была…. Селена!

Донкат схватился за ближайшую светящуюся линию и попытался ее оторвать.

Удар! Он сам не понял, что его приложило. Но это было больно. Степу отшвырнуло на несколько метров, если тут были хоть какие-то метры. Он зашипел схватившись за лицо. Даже белый туман ошеломленно отпрянул от неожиданно оказавшегося опасным узора.

– Не трогай, – предупредил Степу спокойный голос откуда-то сзади. – Не ты ставил, не тебе и снимать.

– А? – Степа вздрогнул. – Кто здесь?

Ответом ему был мелкий смешок. Донкат развернулся, высматривая противника, и увидел темное, почти бесформенное пятно с равными, постоянно меняющими конфигурацию краями.

– Кто ты?

– Это неважно, – сообщило пятно. – И кто ты – тоже не важно. Главное, не мешай.

– Буду мешать, – голоса из-за пелены не стихали, и Степина решимость росла на глазах. Он добрался, нашел, совершил почти невозможное. То, о чем никто не мог и помыслить. И ему тут указывает какое-то пятно? – И кто я такой – это важно.

Донкат напрягся: это должно прозвучать как можно весомее. Ему показалось, что «ФАФ» не звучит и он решил сменить подчиненность.

– Бригада дальней разведки штурмфлота «Харон», мы проводим спасательную операцию, сопротивление будет расцениваться как … как….

Он запнулся почти физически ощущая смех, зарождающийся в темном пятне. Да уж, как-то не очень весомо получается. Но если не знаешь, что говорить, говори хоть что-нибудь. Только покороче.

– Как сопротивление, – не очень умно закончил он, обозлился окончательно и выдал: – Короче убью всех на хрен, кто будет мешать. В сторону! Здесь «Харон».

Пятно пошло волнами, задергалось, забулькало сдерживаемым смехом.

– Харон? – отсмеявшись, переспросило оно. – Я знаю только одного Харона. И ты на него не очень похож. Весло твое где?

– В …е, – сорвался Степа.

Издевательский смех, это было не совсем то, что сейчас ему было нужно для душевного равновесия. После всего того, то происходило в последние дни, сидеть в каком-то нереальном месте и перепираться с бесформенной кляксой было невыносимо. Донкат нахмурился:

– Еще раз тронешь меня, будет плохо.

Он решительно двинулся вперед, намереваясь отодрать-таки фантастический узор. Все, девушки, нагулялись, пора домой.

– И не думай, – из голоса пятна ушел даже намек веселье. – То, что тебе разрешили здесь находиться – уже счастье.

Степа сжал зубы и…. В нем все-таки не умер торгаш. Нет, драться он был готов, но все же был ма-аленький, до-охленький шанс, что им нужны разные вещи от одного и того же явления. Ладно, последнее усилие. Донкат сделал медленный выдох.

– Послушай, – он развернулся к пятну, пытаясь понять, как же с ним разговаривать.

И вдруг, в голове у него яркими вспышками начала формироваться картина происходящего. Лежащий в темной комнате человек, работающая «картина», мембрана с «похищенными душами»…. Смутно знакомый пейзаж….. И тут до него дошло. Да какой там «смутно знакомый»? Это же внутренности «белого места», один в один. Клац, клац, клац. Разбросанные всей голове Донката части головоломки вдруг сложились воедино. Он даже чуть не рассмеялся от облегчения. Вот теперь, порядок. Вот теперь им есть о чем поговорить. Степа по-другому посмотрел на бесформенное пятно.