Колдун моей мечты - Валерия Чернованова

– Призвал Иерею? – Не дожидаясь ответа, который и так был очевиден, уже полностью уверенная в своей догадке, тихо усмехнулась: – Никакой оригинальности, Альфео. Это ведь ей ты хотел отдать жизнь маленького Габриэля.

Не теряя больше ни минуты, опустилась на колени. Сжав фигурку в кулаке, зашептала заклинание, призывая на помощь всю свою Силу, чтобы загнать демоницу обратно в мир, из которого та явилась.

А когда раскрыла ладонь, артефакт, с помощью которого стрэг призвал Иерею и ею управлял, горсточкой пепла осыпался в камин. Пламя недовольно зашипело, вздыбилось, устремляясь к дымоходу, и тут же, словно чего-то испугавшись, начало опадать и гаснуть.

Поднявшись с колен, Аделаида велела Хранителю:

– Звони им. – Глянув на исходящего безудержной злобой стрэга, закончила еле слышно: – Надеюсь, мы успели.

Руслана

Стоило оказаться за пределами пентаграммы, как чувство безопасности исчезло. Мир, озаряемый животворным пламенем, дарившим мне желанный покой, снова стал тусклым и враждебным.

Голова была точно чугунная, в висках ломило, перед глазами все вертелось и прыгало, словно я несколько часов подряд каталась на американских горках или накануне пила до потери пульса, а теперь меня мучил похмельный синдром. С благодарностью нашла опору в лице своего псевдосупруга.

К головокружению прибавилась и боль, которая ни с того ни с сего принялась нещадно терзать руку. Оказывается, я успела обжечься и даже не заметила. А теперь видела, как ладонь покрывается волдырями.

Больно!

А еще отчего-то очень страшно…

Мгновение, и меня, точно лавиной, накрыло это чувство. Вот только боялась я уже не за себя. Даже про ожог забыла. Когда увидела, что место в центре магического рисунка занял Габриэль. Вспомнив, как он пытался меня спасти, вдруг осознала, какой ценой далась ему моя свобода.

– Почему не остановили его? – простонала в отчаянье. – Габриэль!

– Лучше уведите ее. – Ведьмак ободряюще мне улыбнулся. Сейчас он смотрел только на меня. Казался таким спокойным, будто и не готовился к тому, чтобы расстаться с жизнью.

– Повторяй за мной! – приказал одержимый, дернув его за руку, заставляя от нас отвернуться. Дабы жертву не начали одолевать сомнения, громко пригрозил: – Если не хочешь, чтобы вы все погибли!

– Уходите, – попросил ведьмак, на сей раз с мольбой в голосе. Подарив прощальную грустную улыбку, принялся повторять за Стефано незнакомые мне слова.

Огонь разгорался, стремительно отгораживая от нас Габриэля.

Несмотря на его просьбу, ни один из нас не сдвинулся с места. И смотреть было невыносимо, как он расстается с Силой, с каждой секундой приближая свой конец. И отвернуться я не могла.

Слезы обжигали похлеще колдовского пламени. А то, проклятое, уже почти скрыло от меня любимого. Плясало вокруг него как сумасшедшее, окружая и подступаясь. Готовое в любой момент поглотить.

Даже ливень, хлынувший на развалины, не смог потушить адский костер. А на что-то большее фантазии у меня не хватило. Я не знала, как помочь своей чересчур благородной половинке. И это сводило с ума.

Дарио держал крепко; наверное, боялся, что попытаюсь вырваться и брошусь к нему. Я и пыталась, снова и снова, не понимая, что даже если окажусь с Габриэлем, все равно ничем ему не помогу. Но если бы мне предоставили выбор, я бы не задумываясь встала с ним рядом.

Мысль о том, что ведьмак сейчас погибнет, гнала до последнего. Просто не могла ее принять и как безумная продолжала надеяться на чудо.

Столп пламени взвился вверх, окончательно сокрыв от нас одержимого и Габриэля.

– Нет! – Мне все-таки удалось отпихнуть Дарио и броситься к пентаграмме.

Даже не поняла, как смогла пересечь черту. Ступив на прогалину, услышала позади изумленный возглас. Ведьмаки бросились следом за мной.

А дальше все смешалось. Голоса ребят, снова взявшихся за свою тарабарщину, благодаря которой гигантский костер в считаные секунды превратился в маленький лепесток пламени, который Лука просто затоптал ногами.

Когда дым немного рассеялся, увидела распростертое на земле тело. Крик отчаянья и боли уже готов был вырваться наружу, а сердце остановиться навсегда. И только спустя мгновение, показавшееся мне вечностью, осознала, что неподвижное тело на выжженной земле – это Стефано. Габриэль сидел рядом, пытался нащупать у одержимого пульс.

– Господи… живой… – Я часто заморгала, пытаясь прогнать дурацкие слезы, что застилали мне глаза и мешали налюбоваться на живого и, кажется, невредимого Габриэля.

Он обернулся, услышав мой лепет. А в следующую секунду почувствовала тепло его рук. Ведьмак прижал меня к себе так сильно, что на какой-то миг даже дыхание перехватило. Но я и не думала роптать. Наслаждалась его близостью и радовалась, что все закончилось.

– Ну, ну, не плачь. Я в порядке, – шептал он, успокаивая. Поняв, что слегка перестарался с силой объятий, чуть отстранился.

Привстав на мысочки, потянулась к его губам, но, прежде чем поцеловать свою бедовую половинку, честно предупредила:

– Хорошо, что он тебя не убил. Я тебя сама потом убью. За твое безрассудство!

– От вас, синьорина, я готов понести любое наказание, – тихонько рассмеялся мой зеленоглазый герой и закрыл эту тему, а заодно и мой рот, сладостным поцелуем. После которого все невзгоды перекочевали в разряд несущественных, а мир вокруг снова стал прекрасным и удивительным.

– Вроде дышит, – слова Луки развеяли эйфорию, заставив нас вернуться с небес на землю. Ведьмак сидел на корточках возле Стефано и методично похлопывал того по щекам, пока учитель не начал подавать признаки жизни. – Везите нашу принцессу домой. А я дождусь приезда «скорой».

Согласившись с предложением друга, не спеша поплелись к выходу из развалин. Шли молча. На языке вертелось множество вопросов и самыми насущными были: «Как Габриэлю удалось спастись?» и «Куда подевался демон?». Но сил озвучить их уже не осталось.

Прижавшись к своему самому любимому в мире ведьмаку, я просто машинально перебирала ногами, чувствуя, как глаза наливаются свинцовой тяжестью. А оказавшись в машине, пристроила голову ему на плечо, почувствовала, как меня с нежностью поцеловали в макушку, и под аккомпанемент из тихого перешептывания своих спасителей незаметно уснула.