Переговорный процесс - Максим Волосатый

Элечка все-таки была суперпрофессионалом. Как она умудрялась сохранять нейтральное выражение лица при всей этой ситуации, можно было только гадать. Выдавали ее только глаза: большие и удивленные. Мягко говоря…

– Все будет хорошо, – постарался успокоить ее Донкат. – Они вообще-то мирные. Добрые и хорошие.

В глазах Элечки проступило такое недоверие, что Степе стало ее жаль. Он искренне понадеялся, что все слухи о ее близких отношениях с начальством так и останутся слухами. А если и нет, то пусть это будет не Засятин.

– Они просто поговорить зашли, – добавил он.

Секунду Элечка смотрела на него, как будто пытаясь связать его слова с двумя фигурами, скрывшимися за массивной дверью и приказавшими беспокоить только в случае галактической войны. А потом маска невозмутимости дала трещину, и Элечка прыснула в кулачок, в одно мгновение превратившись в обыкновенную девушку. Пусть и очень красивую.

Ура, это не Засятин. Степа искренне порадовался за Элечку. А потом соотнес свои слова с общей картиной, как она выглядела со стороны, и тоже рассмеялся.

Да уж, не совсем похоже на правду. Выглядело это, надо признать, несколько… как бы это правильнее сказать… необычно.

Насколько пустынны были коридоры офиса, когда он его покидал, настолько же переполненными они оказались при их возвращении. Но вопреки Степиным ожиданиям, никаких расспросов или дурацких приветствий не было. Тишина сопровождала их всю дорогу от приземлившегося на парковочной площадке «Пионера» до дверей исполнительного директора.

Не задавала вопросов охрана, формально имевшая право пропустить в офис важных гостей, если они идут в сопровождении сотрудника корпорации. Хранил молчание раздавшийся в стороны от лифтовой площадки народ. Набрали в рот воды и случайные попутчики в панорамном лифте. И только Элечка храбро поднялась навстречу фантасмагорической процессии.

Степа попросил Декстера с Соловьем только об одном. В офисе он должен идти первым. Потому что брести за двойкой, состоящей из Соловья в мундире космоштурма с бесконечными рядами орденских планок на груди и громыхающего Декстера, светящегося разбойничьей рожей из открытого забрала убээса, было очень уж унизительно. А наоборот – очень даже и ничего.

Вот такую команду и узрела Элечка, когда двери лифта остановились на последнем, директорском этаже. Надо отдать ей должное, она честно пыталась их остановить…

– Мы к Анатолию Васильевичу, – сообщил Степа, стараясь сохранять подобие делового тона, насколько это было возможно в данной ситуации.

– Он занят, – Элечка немного опешила. Опешишь тут. – У него сеанс гала-связи.

– И мы с удовольствием в нем поучаствуем, – Декстер чуть перегнулся через Элечкин стол, блеснув начищенным боевым скафандром.

Степа вздохнул про себя. Хорошо хоть сакс оружие не нацепил. А ведь собирался. Насилу его Соловей уговорил.

Элечка подалась назад на стуле.

– Но ведь…

– Не переживайте, – тоном опытного обольстителя прожурчал сакс. – Такая красивая девушка не должна лишний раз волноваться из-за совершенно никчемного начальства.

Элечка только глазами хлопнула, а Декстер уже повернулся к Донкату.

– Степан Афанасьевич, могу я вас попросить об одном одолжении? – он подмигнул Степе, чтобы Элечка не видела. Такой способности к лицедейству Степа за ним раньше не замечал.

– Несомненно, – Донкат кивнул, стараясь не ухмыляться во весь рот. Шойс, паразит, заканчивай.

– Я попрошу вас дать нам с коллегой возможность поговорить с ним, – он кивнул на кабинет исполнительного директора, – наедине. Мы постараемся быть максимально убедительными.

– Хорошо, – кивнул Степа. – Поговорите.

Это тоже было обговорено заранее. «Нечего тебе опять в эту помойку соваться», – придержал его тогда, в баре, Соловей. «И нам без тебя проще будет, и тебе лишнего расстройства не нужно. Разберемся, не переживай». Вот теперь они и разбирались.

Пока Декстер общался сначала с Элечкой, а потом со Степой, Соловей открыл дверь и молча показал саксу на вход.

– Вернем в целости и сохранности, – пообещал Шойс почему-то Элечке и скрылся за дверью.

– Девушка, – от тона Соловья веяло космическим холодом, – нас беспокоить только в случае галактической войны.

Дверь кабинета бесшумно закрылась.

И вот теперь им осталось только ждать. Прошло уже минут десять, как в кабинете Засятина шел «разговор», но из-за массивной двери не доносилось ни звука.

Степа посмотрел на Элечку, открыл было рот… Но сказать ничего не успел.

Из распахнувшейся двери кабинета выступил Декстер. По его лицу не разобрать было, что там произошло. Степа встал с диванчика, стараясь не делать это слишком быстро. И хрен с ними уже, с деньгами, ему просто очень не хотелось, чтобы сакс с космоштурмом вышли из этого кабинета с тем же чувством, что испытал он.