Чужое тело - Алексей Изверин

– Аванс. – Подумав, я отсчитал мастеру еще десять золотых.

– Все выполню, ваше высочество, все силы приложу!

Конечно, приложит. Крыша на доме обновленная, забор отремонтирован, тропинки по двору вымостили камнем, хотя раньше просто песком посыпали, и склад камней отесанных в углу двора, что-то готовятся еще делать. Инструменты с иголочки, новенькие, и мастеровые не как оборванцы ходят, в конюшне кони другие, даже охраны прибавилось.

Да, кони! Ждан как-то просветил меня насчет тутошних лошадок.

Самые дешевые – степные лошадки. Мелкие, непрезентабельные, типа как наш «уазик». Злобные, ежели что не по ним, так за руки цапнуть могут. Зато выносливые и неприхотливые, тянут много груза и едят все, что дают, морозов не боятся. Таких лошадей в телеги запрягали, на таких пахали, короче, рабочие лошадки.

Потом, чуть подороже, имперцы. Здоровенные кобыляги, смирные, на таких тут ездят воины. Жрут зерно, любят, чтобы их вычесывали и холили-лелеяли. С голодухи и сеном питаться могут, но недолго, мрут. Да еще и теплолюбивые к тому же, с холодами простужаются быстро, попонами их надо укрывать. В моей бричке и под охраной моей как раз имперская порода, кстати. Крестьянину или горожанину такой конь ни к чему, к работе он непривычен, а содержание его влетит в копеечку.

Ну, и самое дорогое, это нугарцы. Из далекой Нугарии… Одно из королевств на границе Предвечной. Знаменито как раз своими коняшками. Высокие, тонконогие и быстрые. Красивые… Даже мне, который первую лошадь в зоопарке увидел, да и то была лошадь Пржевальского, даже мне они нравятся. Точеные такие, как мраморные, белые и черные. То есть белые и вороные. Если белые, то ни одного пятнышка, если вороные, то как ночь. У королевы в карете такие, видел уже. И у графа Дюка, и вроде бы даже у графа Лурга. А генерал Ипоку, когда вокруг дворца катался, так только на таком, белейшей масти.

Конечно, их АИ-80 не заправить… То есть отборное зерно и чистейшая вода, теплые конюшни, умелые конюхи, и прочая, и прочая…

Так вот, у мастера Виктора в конюшне раньше скалились на посетителей пара степняков, а теперь добавились пара имперской породы, которых обихаживал новый конюх, тормознутый такой детина, худой и жилистый. И бричка новая появилась, под конюшней стоит, подмастерья как раз с ней что-то делали, когда я приехал.

Поднялся мастер на зажигалках, и неплохо поднялся. Да любой бы поднялся. Кремень и кресало, или как это называется…

Огниво.

Да, огниво.

Вот такие палочки железные, кресало, источенная в тонкие лучинки древесина и кусок кремня, о который надо стучать, чтобы добыть огонь. Дело сложное, непростое. Трудно это, оказывается, разводить огонь в средневековье. А теперь любой может, щелкнул зажигалкой, и вот огонь пошел! Да и модная это вещь, оказывается, сам видел на одном королевском приеме, как какой-то дворянин зажигалкой перед дворянкой хвастался. Шорк-шорк туда-сюда, вот огонек, заходи ко мне в замок вечером на чаек…

Из мастерской мастер Виктор вышел первым, задумчиво шебурша здоровенной ладонью затылок. И вся его фигура выражала задумчивость.

У меня же, напротив, настроение было весьма хорошим.

Не получится с корпусом железным? Не получится с глиняным? Да ну и ладно, даже деревянный бочонок с порохом тоже может неплохо громыхнуть. Положим много-много пороху под дворец – и ка-ак бахнем… Правильно бахнем. Графы разбегаются, высоко поднимая колени и роняя кал, матушка, мать ее за ногу, запирается в покоях и истерит, а принц Седдик потихоньку так берет власть. Надевает корону.

– Ваше высочество, не отобедаете с нами?

Ирма, жена мастера Виктора. Из-за ее плеча на меня смотрит мальчишка, чуть меня младше, но не по-детски серьезный. Отказываться тут не принято, это же не Россия моего мира, где некоторые условности еще до революции побоку пустили.

– Конечно же, хозяйка, – улыбнулся я. – Буду очень рад. Куда идти?

Здоровенные пироги, похлебка, варенье-перетируха, вино слабенькое, кислое. Большой такой, с руку длиной пирожище, и с руку же толщиной, в котором запечена рыбка целиком. Рыбу очистили от крупных костей, выдрали с мясом плавники и хвост, обложили веточками какого-то растения. Вроде петрушки, хотя первым на ум пришло слово «тмин»^[29]. И вкус был такой же, пряный до жгучести. Ой. И таких пирогов… На всех хватило, короче.

Ирма улыбалась, мастер Виктор расслабился, морщины разгладились. Мастер Клоту сидел в стороне, он теперь от меня вообще не отлучался ни на миг. Вино же было неплохим, и мастер Клоту его, наверное, неплохо набрался. Движения потеряли четкость, он чуть пару раз не сшиб высокий бокал.

С нами собралась почти вся семья мастера. Не было только старших сыновей, у одного уже давно своя кузница, а второй куда-то там отправился и к ужину не вышел. Зато был сам мастер Виктор, большой, квадратный и степенный, его жена, Ирма, раскрасневшаяся и чуть смущающаяся. Мне от того как-то не по себе было, чего меня смущаться-то? Дети же… Сначала я подумал, что дети-то как раз и не будут сторониться условностей, да куда там.

Паренек, младший сын мастера, был чуть моложе моих лет, но кровь мастера Виктора в нем видна издалека. Такой вот квадратненький мальчишка, серьезный и немногословный. И ел тоже серьезно. Но при этом на меня такие взгляды бросал из-под темной челки, что мне даже интересно становилось, что это он так. Чуть ли не волком. Ну странно. Чем обидел-то? Вроде бы я тут еще не успел никого казнить. И даже помиловать не успел… Не получилось. Сил тогда не хватило.

Ну да ничего, если гранаты будут…

Еще двое, девчонки. Одна чуть постарше, а вторая вообще малявка. Первым же делом перепачкалась в варенье, а потом стала приставать к мастеру Клоту, играться с застежками его ящика, который мастер непредусмотрительно поставил на пол рядом с собой.

Заметили, выгнали.

Поели, молчаливая служанка принесла большой кувшин подогретого вина, разлили в большие кружки, Ирма присматривала за младшей дочкой. Та пила осторожно, маленькими глоточками.

Я обнял ладонью теплый бок кружки. Большая такая, глиняная, удобная. В «Ильичко» такие же были. Все же в этом мире есть своя прелесть.

Жарко пылал камин, трещали дрова. Редкие искры метались в огненном зеве, падали на каменную подложку. Решетка вся закопченная, рядом стоят кочерги с деревянными рукоятками, в аккуратном каменном ведре. Окна закрыли ставнями, вечереет. Но и холодает тоже.

– Ваше высочество, вы очень легко одеваетесь, – вдруг сказала мне Ирма. В ее присутствии я еще немного робел сам. Настоящая русская красавица. И даже четверо – или больше? детей не испортили фигуры. Не, ну конечно, не испортят. Это у нас фитнес, а тут жизнь такая, что любой фитнес отдыхает. Одной воды-то принести чего стоит. Или дров для камина нарубить. А уж за детьми в таком доме проследить, так это уж вообще.