Спин - Роберт Чарльз Уилсон

Я спросил, объявлялась ли Диана.

— Диана перестала общаться с Кэрол ещё до гибели Вана. Ничего о ней не известно.

Потом я спросил, как дела у репликаторов. В газетах о них ничего больше не сообщали.

— Да и не смотри. Пасадена сидит на данных, как наседка на свежей кладке.

Голос Джейсона звучал невесело.

— Так худо?

— Да нет, не всё плохо. Пока что, во всяком случае. Репликаторы сделали всё, что предрекал Ван. Удивительные вещи, Тайлер, совершенно удивительные. Хотел бы я показать тебе карты, которые мы выполнили по их данным. Подробнейшие навигационные карты. Почти двести тысяч звёзд на сто световых лет в диаметре. Астрономы поколения И-Ди и вообразить не могли чего-то подобного. Такие данные об эволюции планет!

— И ничего о «Спине»?

— Ну почему же…

— Есть что-то?

— Хотя бы то, что мы не одиноки. В упомянутой округе обнаружены три затемнённых планеты, размером сравнимые с Землёй, на их орбитах возможна жизнь нашего типа, уж есть ли она там или была когда-то… Ближайшая крутится вокруг номера 47-го Большой Медведицы. Наиболее удалённая…

— Да ладно, к чему такие подробности.

— Если сравнить возраст рассматриваемых звёзд и прикинуть вероятия, то гипотетиков стоит поискать где-то в районе ядра галактики. И ещё кое-что. Репликаторы обнаружили пару белых карликов, выгоревших звёзд, которые несколько миллиардов лет назад выглядели примерно как наше Солнце. И вокруг них обращаются целёхонькие скалистые планеты, которые никак не могли бы пережить расширения своей звезды.

— Пережившие «Спин»?

— Почему бы и нет?

— И на них кто-то живёт?

— Гм… Этого мы не знаем, хотя Спин-оболочек вокруг них в данное время не наблюдается, а среда там сейчас, по нашим стандартам, совершенно исключает наличие жизни — опять же нашего типа.

— Ну и что дальше?

— Не знаю. Никто не знает. Мы полагали, что выясним больше с расширением сети репликаторов. Ведь вон какую сеть раскинули! Они общаются между собой, как нейроны нервной сети, разве что разделены они сотнями световых лет. Прекрасная картина, бесподобно… Такого ещё не достигало человечество. Сбор информации, обработка, передача нам…

— Короче, Джейсон, что с ними случилось? — прервал я его восторги.

Ему явно не хотелось даже говорить об этом.

— Может, состарились… Всё стареет, даже защищённые генетические коды. Может быть, развитие пошло другим путём. Может…

— Но что случилось-то, Джейсон?

— Данных меньше. От самых удалённых репликаторов информация фрагментарная, иногда противоречивая. А что это означает… Если они умирают, значит, в исходных кодах какая-то ошибка. Но прекратили работу и некоторые давно устоявшиеся узлы, прочные, этаблированные.

— Кто-то их истребляет?

— Слишком поспешное предположение. Есть другая идея. Запустив их в облако Оорта, мы создали простую межзвёздную экологию: лёд, пыль, искусственная жизнь. Но что, если не мы первые? Что, если межзвёздная экология не столь проста?

— Ты имеешь в виду, что кто-то до нас запустил своих репликаторов?

— Почему бы и нет. Если так, то у них борьба за ресурсы. Может, они друг друга используют в качестве исходного материала. Мы полагали, что запускаем наш материал в стерильную среду. А если в ней уже были конкуренты? Да ещё и хищники?

— Джейсон… Ты полагаешь, что их кто-то пожирает?

— Да запросто.

* * *

В июне мерцание повторилось и забавлялось в небе почти сорок восемь часов.

В августе пятьдесят шесть часов плюс хаос в стратосферной связи.

В конце сентября появлению этой небесной чехарды уже никто не удивлялся. Я провёл большую часть первого вечера перед телевизором, задёрнув шторы, не интересуясь небом, уставившись на экран, просматривая старый, предспиновский фильм из памяти телевизора. Интересуясь не сюжетом, а лицами людей, которые прожили жизнь без страха перед будущим. Людей, которые говорили о Луне и звёздах без иронии и ностальгии.

В это время запиликал телефон.

Не мой рабочий телефон, не шифровальная машина Джейсона. Трёхтональный сигнал я распознал мгновенно, хотя не слышал его уж несколько лет. Еле слышный трёхтональный гудок. Еле слышный, потому что мобильник находился в пиджаке, висевшем в прихожей, в одёжном шкафу.

Он успел продудеть дважды, а я уже вырвал его из кармана и сказал «Хелло», ожидая услышать незнакомый голос абонента, неверно набравшего номер.

Ожидая услышать чужой голос. Надеясь услышать голос Дианы. Надеясь и боясь.

Но услышал я голос мужской. Саймон, как я не сразу понял:

— Тайлер? Тайлер Дюпре? Это ты?

Я не раз слышал встревоженные голоса звонящих по экстренным случаям, поэтому сразу же ответил:

— Я, я, Саймон. Что там у вас стряслось?

— Мне не следовало тебе звонить. Но я не знаю, куда ещё обратиться. Не знаю местных докторов. А она так больна, так плоха, Тайлер! Я не знаю, что с ней, не зна…

И тут эти небесные бестии заглушили его голос оглушительным треском.

И больше ничего, кроме этого треска, услышать мне не удалось.