Маркус Фастмувер. Вторжение - Ерофеев Владимир

– Тише, милый! Ничего не делай, просто смотри!

Сьюзан сделала несколько шагов назад, специально заняв место на фоне открытого окна. Она догадывалась, что свет уличного фонаря, освещающего ее со спины, проникает через тонкую ткань наряда, делая ее тело как будто бы обнаженным. Это еще больше сводило с ума парня, ведь все, о чем он мечтал все эти дни, свершалось само собой. Сьюзан взялась за лямку пеньюара и медленно спустила ее с плеча, оголяя грудь, но, не дав ей до конца обнажиться, мгновенно прикрыла ее другой рукой. Майк не находил себе места, он попытался встать, но девушка вытянула вперед руку и жестом запретила ему это делать. Парень наигранно недовольно выдохнул и, снова заняв свое зрительское место, продолжил созерцать импровизированную эротическую сцену.

Сьюзан, дождавшись, когда ее нетерпеливый зритель вновь будет пожирать ее глазами, приспустила вторую лямку, но не отпускала ее. Сью тянула время, заставляя Майка входить в сладкое бешенство. Тот злился, что это так все надолго затянулось, но в то же время он не хотел быстрой развязки этого сумасшедшего зрелища. Майк хотел еще и еще, но это не могло продолжаться вечно. Лямка соскользнула с плеча, и… шелковый наряд упал на пол. Сьюзан стояла обнаженная. Она не шевелилась, давая Майку насладиться созерцанием ее наготы. В полумраке он не видел лица девушки, он жадно пожирал глазами те ее части тела, которые мог разглядеть. У Майка бешено колотилось сердце, почти разрывая все его органы нечеловеческим кровяным давлением. Юноша понимал, что еще минута – и он, к дьяволу, взорвется на мелкие, мать их, кусочки, заполнив морем кипящей крови эту крохотную комнатушку. Майк встал с кровати и подошел к Сьюзан, но та его нежно оттолкнула, и он, сделав шаг назад, оступился и снова свалился на кровать. Девушка звонко рассмеялась. Ее веселило и в то же время заводило это доминирование над самоуверенным и избалованным девичьим вниманием парнем. Девушка подошла к кровати, села на Майка сверху и, взяв руки юноши, почти сошедшего с ума от возбуждения, положила на свою грудь. У Майка страшно кружилась голова, но ему это не помешало притянуть Сьюзан к себе, сжать пальцы на ее упругой груди, а затем своими жаждущими губами завладеть ее набухшими от возбуждения сосками. Он готов был съесть ее всю живьем!

Девушка тихо стонала от этих долгожданных ласк, получая немыслимое удовольствие и чувствуя шершавый язык юноши то на одной, то на другой своей груди, дрожала от каждого его движения. Майк, вдоволь насладившись этой божественной частью тела оседлавшей его девушки, опрокинул Сьюзан на спину и, заняв теперь ее место, стал с поцелуями спускаться все ниже и ниже по ее бархатному телу, пока его губы не достигли заветного треугольника. Сьюзан не противилась, она, наоборот, подталкивала голову Майка, как бы тем самым говоря: «Да, милый, да, ты правильно понимаешь! Я хочу этого! Я очень этого хочу!»

Сью не скрывала своих сладких ощущений. Она извивалась и сжимала коленями голову Майка, первый раз в жизни испытывая такое наслаждение. В какой-то момент она остановила юношу и, освободившись от его ласк, приподнялась на локте. Тяжело дыша от сильного возбуждения, Сьюзан смотрела на Майка. На его лице от того, что все так резко и неожиданно прервалось, появилась маска удивления и непонимания.

Прошло минуты две. Малышка Сью давно отдышалась, но ничего не предпринимала и продолжала смотреть на Майка. Удивление юноши прошло, и он уже теперь чувствовал, что девушка что-то хочет сказать, но никак не может на это решиться.

– Ладно, Сью, давай говори, не томи душу!

Майку не терпелось узнать, что там у малышки Сью сейчас в голове. Сьюзан глубоко вздохнула и наконец заговорила.

– Милый, милый Майк! Ты у меня первый мужчина. Ты понимаешь это? Не смотри на такую мою смелость и раскованность, я очень консервативна! Просто я очень люблю тебя. Я хочу, чтобы ты всегда был моим, я хочу… Я хочу от тебя ребенка, парень!

Майк, не ожидая такого разворота событий, нервно сглотнул.

– Ребенка? От меня? Я… я не знаю, что сказать, Сью! Это так внезапно!

У Майка тут же пролетела перед глазами и бесследно исчезла его свободная, беззаботная и разгульная жизнь. В данную секунду он не готов был ответить ни «да», ни «нет», а Сьюзан пристально смотрела на него, ожидая сиюминутного ответа. Глаза привыкли к полумраку, и парочка могла распознавать эмоции, выражаемые их лицами. Девушка видела замешательство юноши и хитро улыбалась.

– Ты хоть любишь меня, парень?

– Я… я очень люблю тебя, Сью, но, поверь, этот твой вопрос меня почти пристрелил! Ты не даешь мне времени все взвесить, мне же всего девятнадцать!

Девушка кивнула головой.

– Я знаю это, Майк! Но, пойми, я еще девственница, я не могу и не хочу вот так просто отдаться парню ради одного лишь удовольствия! Я вижу в тебе своего мужа и отца моих детей! Ты послан мне Всевышним!

Кровь, чуть не разорвавшая юношу на мелкие кусочки, мгновенно отхлынула, заставляя мозг вновь работать. Майк недоверчиво прищурился и скривил рот в косой улыбке.

Увидев эту реакцию юноши, Сью встала с кровати и, взяв его за руку, потащила к окну. Там, стоя в лучах уличного фонаря, она приложила свою правую руку к его руке. Поразительно, но их браслеты из родимых пятен совпали. Все до единой, даже самой маленькой родинки, были расположены одинаково. Майк не верил своим глазам. Но это ему вовсе не мерещилось, это было реальностью. То, что сейчас видел Майк, было не просто совпадением – это был знак свыше, и он, устало помяв лицо пальцами, запрокинул назад голову и закрыл глаза.

В комнате воцарилось молчание. Удивительно, но в этот момент на улице тоже была тишина. Ни одна из машин не проурчала по Фримонт-стрит, и не раздалось ни единого человеческого голоса из-за окна. Вокруг как будто бы все вымерло. Майку эта тишина казалась бесконечной и потусторонней. Он не понимал, что вокруг него происходит.

Неожиданно в окно ворвался звук подъезжающей машины. Дверь автомобиля отворилась, и внезапную тишину взорвал детский плач. Майк вздрогнул и открыл глаза. За окном снова тарахтели машины, подвозя новых постояльцев мотеля, так же неизменно гудела десятками выхлопных труб Фримонт-стрит, и пьяные возгласы проходящих под окном кутил возвращали все на свое место. Это был тот же старый добрый Лас-Вегас.

Майк встряхнул головой.

– Что это было, Сью? – юноша пристально посмотрел на девушку.

Сьюзан с непониманием нахмурила брови.

– Ты что имеешь в виду?

– Я слышал детский плач!

– Нет, милый, никто не плакал, просто какая-то машина подъехала, и все, – девушка не понимала, что происходит с Майком.

– Я отчетливо слышал детский плач! – юноша не унимался.

Девушка рассмеялась.

– Как же все-таки на тебя мои слова подействовали, а! Ты всего на секунду закрыл глаза, Майк! Никто не плакал, милый! Разве что только в соседнем здании девчонка какая-то пару раз вскрикнула, и все.

Майк глупо улыбался, глядя на свою подружку. Он постепенно начинал осознавать, что то, что с ним за это мгновение произошло, – эта внезапная тишина, детский плач, что он и Сью в данный момент вместе и их браслеты из родимых пятен абсолютно одинаковы – все это не просто какое-то совпадение или стечение обстоятельств, а знак свыше, иначе это объяснить просто невозможно.