Звездный попаданец - Виталий Храмов

Вадим

Путешествие наше закончилось не там и не так, как планировалось.

Едва очнувшись, услышав шипение открывающейся крышки, лишь увидев сквозь пластик – шлем боевого комплекса неизвестной конструкции и принадлежности, я уже понял, что мы попали. И не в цель, а в задницу!

Нужна подсказка – «помощь друга»! Координаты – есть! Шифры – к чёрту! Нет времени! Просто бросаю вызов на дозвон. Потом бью по крышке руками, выламывая её к хренам – пригодилось телосложение «высокой гравитации», усиленное спецами мэтра. Этим заставил отшатнуться эту бронированную морду. Встаю в утлом гробу капсулы на лопатки, подобрав ноги, прыгаю с плеч, вставая в капсуле в приседе, хватаюсь за голову боевика неизвестной принадлежности, отмечаю, что их двое, прыгаю бойцу за спину, держась за нижний срез шлема, дёргаю всем весом и всей силой. Хрена! Не сломал!

Подбиваю его под колени, отталкиваюсь этим, прыгаю обеими ногами в ноги второму, с намерением сбить его с ног. Хрена! С таким же успехом мог бы попытаться сбить столб опоры высоковольтной линии. Он на грависцепке с полом. Больно-то как! Но я уже оттолкнулся от него, выкручиваюсь, бью пяткой в кадык первого.

Сознание погасло прежде, чем я осознал, что второй боевик вломил мне в затылок с ноги.

Стою в позе лягушки, распятой на лобовом стекле автомобиля. Эти их оковы – очень эффективны, вынужден признать. Могу дышать, могу пискнуть и даже пукнуть, но не более. Какая-то разновидность энергетического поля сковывает меня полностью. Даже глазами шевелить больно. Куда там руками!

Стою в той же шикарной каюте. В моей же. Теперь я эту роскошь ещё больше ненавижу! Потому как заводят моих друзей и членов экипажа яхты. Таких же голых и распятых. И – избитых. Ставят рядом со мной на колени и, как и меня, превращают в мясные статуи музея восковых фигур. Особенно больно было смотреть на голую Рату с расплывающимся опухолью синяком на половину лица. Губы её, с досады, закушены. Капля крови с прокушенной губы бежит по подбородку.

Последние надежды рухнули, когда ввели Ваню. Не помогла нашему великану ни его сила, ни его скорость, ни его невосприимчивость к транквилизаторам. Был он не только скован, как и мы, но и с безумными глазами аутиста. И это не игра, не притворство. Я знаю Ваню лучше всех. Сейчас он не он вовсе. Лишь его тело. Его разум – выключен. Возможно, тот обруч на голове и парализует его мозг.

– Не ожидали? – смеётся один из боевиков, сняв шлем.

Даже не видя его лица, я уже знал, что его морда будет гнусной и будет истово ненавидима мною. Но то, что это будет морда кибернетического имплантата, не ждал.

– Думали, модификант вас спасёт? – спрашивает он и ржёт. Гнус космический! Ненавижу!

– Вы не первые, – продолжает гнус. – Вы не последние. Мы умеем усмирять всяких. От нас ещё никто не ушёл.

Он снимает перчатки. Руки тоже механические.

– Я говорил, чтобы баб не трогали? – тихо спросил он. Будто сам у себя.

– Она мне чуть голову не оторвала! – возмутился один из его боевиков.

Гнус настолько быстро переместился к этому боевику, что его тело смазалось в растянутый силуэт по каюте. Боевик повис на руке Гнуса, пробившей его голову вместе со шлемом. Гнус выдернул руку, тело осело, даже не звякнув бронёй в низкой гравитации яхты.

– Не только ослушался моего приказа! – взревел Гнус. – Ещё и рот на меня раззявил! Падаль! В холодильник его для мяса!

Не знаю, что такого страшного в этом «холодильнике», но с десяток боевиков повели плечами, как на морозе.

Ё! Гнус ко мне идёт! Гля! Да что я-то опять?!

Гнус встал передо мной, смотрит мне в глаза красными глазками – объективами видеозахвата Терминатора.

– Здравствуй, щенок! – говорит он. – Узнал меня?

Хотел бы я ответить, что не только вижу впервые, но и ещё столько же не видел бы, но только мычу.

– А ты думал, что покончил со мной? – смеётся Гнус. – Искалечил меня, в космос меня выкинул, отобрал мои корабли, моих людей! А я – вернулся! – взревел киборг. – Вернулся, чтобы лишить тебя всего, как ты лишил всего – меня!

Глядство! Во что я в этот раз вляпался? С кем это уёжище меня перепутало?