Внизу наш дом - Сергей Калашников

Не стану много рассказывать о положении дел в Воронеже – тут производят штурмовики Ил-2 и москитные истребители. Выяснилось, что и москитные штурмовики тоже понемногу делают – их используют для работы по точечным целям. Вообще-то Ар-2 неплохо справляются с этой задачей, но и малышам дело находится. Их стали пускать на «доработку» позиций, обработанных Илами, или охотиться на грузовики в прифронтовой полосе.

Ещё я видел тут товарища Бартини, прохаживающегося среди составленных на краю лётного поля Ер-2. В бюро у Архипа Михайловича Люльки очередной период уныния – двигатель массой полтонны выдал тягу восемьсот килограммов, после чего взорвался. Никто не пострадал, потому что персонал находился за бронированной стенкой. Судя по кинокадрам, факел прорвался в обратную сторону – что-то с управляемостью горения. И ещё поговаривают, что нужно возвращаться к центробежным компрессорам.

Словом, составив отчёт, я передал по одному экземпляру Жигареву и Сталину, а сам засобирался в Горький. Мусенька хочет повидаться с мамой и сёстрами – значит, пора отправляться в колхоз «Луч».

А вот и не вышло ничего из этой затеи – меня привезли в Кремль, где в кабинете товарища Сталина собрались, кроме Хозяина, Шахурин и Жигарев. Признаться, я не помню, кто был главкомом ВВС в это время, но точно не Павел Фёдорович. А тут налицо явное отклонение от прошлой реальности.

– Товарищ Субботин. Оценивая результаты вашей деятельности, мы пришли к выводу, что вы явно недолюбливаете Яковлева и Туполева. Не скажете, почему? – поинтересовался Шахурин.

– Сложный вопрос – с одной стороны, в той жизни, как и в этой, они были людьми заслуженными и авторитетными. Их мнение имело значительный вес. Но события, происходившие в нашей авиации накануне войны и в начальный её период, словно были срежиссированы опытным кукловодом – постоянно принимались решения, ухудшающие ситуацию.

Впрочем, давайте не станем беспокоить тени несбывшегося – самые негативные моменты в этот раз удалось объехать. – Конечно, я попытался замять тему.

– Таким образом, напрашивается вывод о том, что вы вели заранее продуманную политику и что достигнутые результаты вас устраивают, – кивнул Иосиф Виссарионович. – Собственно, это следует из вашего отчёта, который можно вкратце пересказать в трёх словах.

– В Багдаде всё спокойно, – кивнул я. – Из разработок и усовершенствований, которые, естественно, ведут все коллективы разработчиков летательных аппаратов, на ближайшую перспективу интересен только Ил-1 – Сергей Ильюшин пытается превратить штурмовик в бронированный истребитель. Совершенствует аэродинамику и вытрясает из Микулина более мощный двигатель. Остальные же боевые машины у нас уже есть, и до конца войны нам не потребуется проводить их серьёзных изменений, напрягая промышленность перестройкой производства.

– А что вы думаете о Ту-2? – поинтересовался Шахурин.

– Пусть о нём у Туполева голова болит, – отмахнулся я. – Ему ведь никто не мешает продолжать работы!

– Тем не менее, вы способствовали укреплению целого ряда конструкторских коллективов: Сухого, Поликарпова, Москалёва, Антонова. Теперь вот ещё товарища Мясищева… хм… озадачили. Хотелось бы услышать подробности, – включился в допрос Жигарев.

– Эти коллективы хорошо зарекомендовали себя в прошлой моей жизни. Просто я побеспокоился о том, чтобы у каждой из таких команд образовалась своя производственная база и укрепились связи с производственниками. В части коллектива товарища Микояна ничего менять не пришлось – они и без этого в полном шоколаде. Сухому с Мясищевым на Казанском заводе не будет тесно. А вот против переезда КБ Антонова в Киев я бы сильно возражал, поэтому нацелил его на Саратов.

Да, товарищи, у нас в стране сложились замечательные творческие коллективы. Не побоюсь этого слова – конструкторские школы. Огромный НБ всего за год полетел, причём, почти прямо с листа – а вспомните, сколько времени доводили до ума тот же ТБ-3! Авиастроители получили огромный опыт – наше дело – распорядиться им с умом.

– Да уж, – кивнул Шахурин. – Сухой вес По-8 всего вдвое превышает массу пустого Су-2, а нормальная нагрузка впятеро больше. В перегрузочном же варианте разница почти в десять раз.

– Эти машины, мне кажется, несопоставимы, – Жигарев с тревогой взглянул на вождя. Но тот даже не нахмурился:

– Так вот, товарищ Субботин! У вас есть план – не смейте отнекиваться. Извольте ознакомить нас с ним.

– Старый уже более-менее выполнен, – развёл я руками, – а новый – это уже на послевоенный период. Сначала нужно фашизм раздавить. К тому времени я прощупаю почву, изучу предпосылки и смогу излагать более-менее связно. Дело в том, что способствовать дальнейшему развитию военной авиации я просто не в состоянии – всё выложил. Что же касается транспортной связанности нашей страны, то возможность работать в этом направлении будет для меня неоценимой наградой.

– Считаете, что добивать врага мы должны тем, что уже есть?! – рыкнул Жигарев.