Оранжевый цвет радуги - Милена Завойчинская

– Алеся! Ты что творишь, ненормальная! – выкрикнул муженек, пригибаясь и уклоняясь от очередного фаянсового снаряда.

– Я?! – завопила я. – Объясняю тебе, коту бессовестному, что я не вещь! Не рабыня! Что со мной нельзя обращаться так!

Надо отдать должное командору. Он не пытался сбежать или скрутить меня и прекратить вандализм по отношению к сервизу. Этот гад… он смеялся, приседая и уворачиваясь от летевших в него предметов! И этот смех злил больше всего, доводя до совершенно неадекватного состояния. Тарелки и блюда на столе закончилась, в ход пошли вилки, ложки и стаканы…

Комната напоминала поле боя. Осколки, валяющиеся на полу столовые приборы, остатки еды и напитков… Акир в очередной раз присел, пропуская над головой соусницу.

– А-а-а-а! Ненавижу тебя! – выкрикнула я, ища взглядом, что еще можно бросить.

Оставалось только большое блюдо с остатками торта, который испекла на десерт Таори. Поднатужившись, я подхватила свой последний снаряд, примерилась и бросила его. И… Не иначе, как вмешательство божественных сил произошло, потому что я попала! Акир как раз выглянул из-под стола, воспользовавшись затишьем, чтобы проверить обстановку… И я попала в этого хвостатого шовиниста! А потом, глядя на то, как сползают кусочки бисквита с кремом по наглой зеленоглазой морде, истерически захохотала.

– Какая же ты все-таки! – сказал этот невыносимый тип, подцепил пальцем кусочек лакомства со лба и отправил в рот. Прожевал и тоже рассмеялся, только в отличие от меня весело. – Ну и темперамент у тебя!

– Довел! – отчеканила я и устало опустилась на стул.

– Теперь поговорим? – Он сел напротив, даже не пытаясь стереть с лица крем.

– Говори, – разрешила я, рассматривая чумазое лицо дражайшего супруга.

– Я боюсь за тебя. Просто боюсь. Пойми, дело не в том, что я не хочу дать тебе свободу, и не в моем дурном характере. Я опасаюсь, что тебя снова украдут, что потеряю тебя. Ты моя жена, но на Керакато об этом не знают. Это не освещалось в прессе, для публики ты – красивая молодая девушка с удивительно редким цветом волос, за которой можно ухаживать. А вдруг ты еще для кого-нибудь кахэто? Похитят, и где я потом должен буду искать тебя? Пока мы не сыграем свадьбу по нашим обычаям, и об этом не объявят на всю планету, я тебя без охраны не выпущу даже на первый этаж здания.

– Помнится, на корабле ты меня уверял, что вся галактика знает, что я твоя жена. А теперь вдруг выясняется, что на твоей родной планете никто не в курсе. И как это понимать? Когда именно ты меня обманывал?

– Я не обманывал, – обиделся он. Нет, вы только посмотрите на него! Он еще и обижается, нелюдь зловредный! – По документам, которые регистрируются в галактическом Союзе, ты действительно моя жена. И кому надо, об этом знают. Но одно дело те, кто имеют доступ к информации и просматривают ее. А совсем другое – обычные обыватели здесь, на Керакато. И к тому же – ниоки, которые… Я пытаюсь тебя уберечь!

– Допустим, – кивнула я. – Но ты не мог мне это нормально сказать? Предупредить, объяснить?

– Мог, наверное. Но не думал, что мама захочет тебя куда-то тащить. Испугался, взбесился, когда вы стали спорить. Я ведь тоже не идеален.

– Да при чем здесь твоя мама?! Я же не могу все время сидеть в четырех стенах!

Мы помолчали. Я пыталась успокоиться, Акиру тоже было о чем подумать.

– Ты действительно меня ненавидишь? – задал он вопрос спустя несколько минут.

– Временами, – не стала я лгать. Не в том состоянии была сегодня, чтобы снова пытаться пустить все на самотек и промолчать. – Вы меня душите. Я так больше не могу, Акир.

– Поясни? Выговорись, я слушаю.

– Акир, я долгое время живу в сильнейшем нервном напряжении. Меня застращали, запугали, пытались сломать психологически. Со мной было… черт знает что было, а может, и еще хуже, но я этого пока не помню. Меня перемещают как предмет – с одного места на другое. А теперь то, что делается для моего блага – мне не нужно в таком виде. Забота, но такая, которая не дает дышать, не позволяет быть собой. Я устала, Акир. Понимаю, что в твоих глазах выгляжу сейчас неблагодарной истеричкой, но и ты пойми… Я живой человек, со своими желаниями, вкусовыми предпочтениями, интересами, мыслями. А меня воспринимают как куклу, в которую можно поиграть: жена, жрица, невестка, клиентка… И никому не интересно, чего же хочу я. А я молчу и подстраиваюсь, улыбаюсь и терплю. Не могу больше! – перевела дыхание и, так как он молчал, добавила: – Кстати, извини за сегодняшний срыв, мне стыдно, что я разгромила твою столовую. Но молча терпеть больше не буду. Терпелка закончилась. Если тебя не устраивает, какая я, то отпусти меня, потому что снова тихой мышкой я не стану.

– Слава звездам! – неожиданно воскликнул мужчина. – Алеся, мне не нужна тихая, запуганная мышка. Я никогда не ждал от тебя, что ты будешь молча терпеть. Но не хотел на тебя давить. Надеялся, что ты придешь в себя и станешь нормальной… а не дерганой, запуганной истеричкой. Хочешь кричать – кричи! Хочешь ругаться – ругайся. Хочешь купить что-то, что нравится тебе, – купи! Ну с учетом запахов, пожалуйста. Не хочешь – не стесняйся, говори об этом. Ты – моя жена! Я готов разрешить тебе все, кроме некоторых вещей, но там уж извини.

– И каких? – буркнула я, медленно остывая от приступа гнева.

– Выходить без охраны я тебе не позволю ни сейчас, ни потом. Прости, но я до сих пор помню тот страх, который испытал, когда тебя украли. Не хочу повторения. И еще… не смогу тебя отпустить, я уже говорил. Это инстинкт, справиться с ним невозможно. В остальном – не препятствую ничему.

– А сразу сказать нельзя было? Меня ведь разрывало на части от невозможности высказаться и выплеснуть накопившийся негатив. А уж как эти обиды разъедали душу…

– Хочешь, я куплю сервиз специально для скандалов?

– Хочу! – прыснула я от смеха, и меня наконец-то отпустило.

– Иди сюда! – Акир протянул мне руку, приглашая сесть к нему на колени.

– Ты же в креме, – сморщила я нос.

– А кто меня испачкал? Вот и вытри следы своего недовольства.

Сидя у мужа на коленях, я салфетками обтерла ему лицо. А потом мы целовались… И… честно, я не знаю, как так получилось. Увлеклись, забыли обо всем и обо всех. Лихорадочно сорвали друг с друга одежду и оказались на ковре… Где примерно час спустя нас и застукала Нилла, решившая запустить роботов для уборки. И хоть потом мне было ужасно стыдно, я не жалела о таком примирении с мужем. И, судя по осоловевшим глазам Акира, ему оно тоже пришлось по душе. Мы не только помирились (очень бурно, так же как и скандалили до того), но и договорились до многих вещей.

А еще было решено, что завтра же утром мы свяжемся с родней Лиллуко и телепортируемся в тот город, где они живут. Я попросила, и Акир согласился. К новой жизни хотелось идти, раздав старые долги. Он принял мои доводы.

Договаривался Акир о встрече без меня. Я спокойно собралась, положила в сумку контейнер с сердцем Лиллуко, упаковала ее портрет, взяла Яшку и спустилась на первый этаж. Акир и трое подтянутых мужчин, которые оказались нашими сопровождающими, уже ждали. Эти же ниоки должны будут потом по очереди охранять меня.