Сыскарь чародейского приказа - Татьяна Коростышевская

Эльдар Мамаев с самым покаянным видом сидел в кабинете Крестовского. Ванечка отдыхал, заняв широкую лавку в арестантской, неклюд подремывал там же, неподалеку, разлучать его с чардеем, пока не развеется колдовство, было опасно для его же, неклюдского, здоровья. А Эльдар, бодрый, как летний жаворонок, уже успевший с утра провернуть несколько важных и неотложных дел, отдувался перед начальством за всю честную компанию.

— Стрельба, Эльдар! — Крестовский раздраженно бросил на стол шероховатый лист гербовой бумаги. — А если гнумы в негодовании соберутся жаловаться на нас в имперскую канцелярию?

— У нас не хватило бы сил обезвредить юного Бесника иным способом. Мы же не злодеев каких задерживать ехали, просто груз сопровождали.

— У вас не было амулетов?

— Только обереги. Но там же стекло везде, сквозь него особо не поколдуешь, представь — стеклянная перегородка, за ней неклюд. Если бы я открыл дверь, до нападения у меня были бы доли секунды. Я решил держать щит, дав тем самым Зорину уйти с поясом.

— А потом?

— А потом ты бы меня по кусочкам собирал, потому что Бесник в своей медвежьей ипостаси от меня одни лоскутки бы оставил. Но тут у нас дивная барышня Геля расстаралась. Представь, расстояние — ну аршина четыре, не боле, я б не рискнул, а она — три выстрела, и все в копеечку. Бесник на пол, она в обморок, я…

— Уволь меня от подробностей, — поморщился Крестовский. — Зная твое сверхчеловеческое женолюбие, ты кинулся благодарить отважную амазонку самым приятным для себя образом.

Эльдар склонил голову, бросив на собеседника хитрый взгляд исподлобья.

— Так, говоришь, гнумы угрожают?

— Да нет, — Крестовский отвечал уже без раздражения. — На удивление покладисты нынче наши гнумы. Даже предлагают нам какие-то билеты по новому чудесному сказочному маршруту вполцены.

— Это их Геля напугала, — решил Мамаев. — Огонь-барышня, я такого цирка с конями и не видел раньше. Представь…

— Погоди. Это не к спеху. У нас на сегодня более важные дела есть. — Крестовский полез в ящик стола. — Две недели назад труп обнаружили по нашему ведомству…

На столешницу легло мутноватое фото. Эльдар присвистнул.

— Чем его так?

— Не его, а ее. Это женщина. Явно работал мощный чародей, причем…

— Насколько мощный?

— Настолько, — рядом с карточкой лег разлинованный лист бумаги.

— Зорина можешь вычеркивать, он две недели назад у неклюдов был.

— Ты тоже? — Синие глаза Крестовского пытливо смотрели на собеседника.

— Ах, все равно узнаешь, — с улыбкой вздохнул Мамаев. — Меня там как раз не было. Пока наш Иван Иванович принимал непосредственное участие в неклюдском празднике и ожидал, когда барон нам пояс свой драгоценный передаст, я… был в другом месте. Семен, ты же знаешь, я не пью хмельного, мне все эти трапезы местные утомительны… Ну ладно, хорошо. Свидание у меня было, я на пару дней Ивана и оставил.

Крестовский молчал, Эльдар поднял на него веселые глаза, затем посерьезнел:

— В чем дело?

— Эта женщина зарегистрировалась под именем вдовы Жихаревой.

— И?

— Ее опознали только вчера: купец, у которого она была на содержании последние полтора года, в участок приходил. Говорит, поссорились они, он к ней три недели носа не казал, поэтому и спохватился поздно…

— Не томи.

— Анна Штольц, бывшая прима столичного театра. Имя тебе о чем-то говорит?

— Анечка?! — Эльдар побледнел. — Семен, я тебе честью клянусь, не виделся с госпожой Штольц уже с полгода как.

— С кем у тебя было свидание?

— Этого не скажу. Даже тебе, даже по дружбе.

— Ты понимаешь, что Петухов с нас просто так не слезет? Ты понимаешь, что алиби ты ему должен будешь предоставить в самое ближайшее время? Это же не просто кто-то кого-то амулетом попользовал, это мощный, очень мощный колдун, мы все под подозрением…

— Я у секретаря отчеты возьму? — сменил Эльдар тему. — Кстати, о Петухове. Ты говорил, господин обер-полицмейстер нам какого-то новичка сосватал? Ну, помнишь, еще до моего отъезда к неклюдам депеша была?

Крестовский опять полез в ящик стола.

— Да уж, Андрей Всеволодович нас не оставляет заботами своими. Он его на Митькино место определил — чиновник восьмого ранга Е. Попович. Юное провинциальное дарование, студент-заочник и бравый…

Тут в дверь кабинета просунулась голова секретарши Крестовского, Ляли, и ее тонкий голосок возвестил:

— Семен Аристархович, тут к вам Попович.

— Пусть войдет, — скомандовал Семен.

Голова Ляли, в мелких каштановых кудельках, исчезла, дверь распахнулась шире, и на пороге воздвиглась Евангелина Романовна — юное дарование и далее по списку.