Идущий на Север. Долина Башен - Вадим Денисов

– Тогда я выйду в другие, чёрт побери! Дай же мне лом! – произнёс он с рёвом, подобным рыку разъяренного льва.

Вопреки ожиданию, воин не стал колотить железякой по сварным швам – он с треском вонзил орудие в камень! Под глухие стуки во все стороны полетела крошка. Да он старается вышибить закладные! С силой и монотонностью стенобитной машины гигант, как заведённый, продолжал крушить камень.

– Дай-ка и мне поработать, друг, – молвил Гика, поддёргивая рукава. – Пусть паскудный тролль танцует в долине, нам-то что…

И мы, сменяясь, принялись разрушать левый косяк дверного проёма.

Есть! Одна закладная, выскочила!

– Лана, вина нам для бодрости! – крикнул Геллерт.

Вот что значит найти правильное решение: пошло дело! Минут через десять вынесли второе, нижнее крепление.

– Чуть отдохнём, и дальше, – решил я, вытирая со лба пот.

– Ещё чего! – воскликнул охотник за головами. – Отдохнём после. Подвинься-ка…

Ухватившись обеими руками за край массивной двери, он, расставив ноги пошире, начал отгибать её внутрь.

– Помогите же ему! – со злостью крикнула девушка, и мы с Гикой разморозились. – Кстати, тролль ушёл за горы!

Да плевать на него!

Тресь! Кряк! Ещё разок…

– Вместе! – заорал я.

Кряк! Не может быть!

Швы с правой стороны, не выдержав такого рычага и усилия, лопнули, и чёртова дверь наконец распахнулась, явив взору поражённой публики антрацитовую, слегка ячеистую после специальной обработки металлическую поверхность.

Я без сил уселся на пол.

– Что это, Марк? – тихо спросила Лана.

Все смотрели на меня.

– Корабль. Это малый космический корабль типа «Мышонок», – таким же шёпотом ответил я.

Рядом кашлянул Гика, а Геллерт, потирая поясницу, повернулся ко мне.

– Пречистый Ванк, Марк, да кто же ты такой, чёрт возьми?!

– Ну, друг мой, раз корабль космический, значит, я космонавт… Хотя на самом деле – обычный квартирьер.

– Пречистый Ванк, значит, за тобой идёт целое войско? – воскликнула девушка.

– Если бы, – усмехнулся я, отрывая на рубахе зашитый нагрудный карман, в котором хранился контроллер.

* * *

Прорезь была тщательно заклеена специальным скотчем.

Надрезав её тесаком, я оттянул края пластика и медленно вставил карточку контроллера.

– Смотри, какие крошечные щели на этой двери, искусные мастера работали, – прошептал за спиной голос возничего.

Ближе к торцу карточки вспыхнул еле заметный красный огонёк, тут же сменившийся на приглашающий зелёный. Сервопривод услужливо откинул овальную дверь на ширину ладони, в тёмный зал прорвалась полоса голубоватого освещения шлюза.

Фу-у… Молодой я ещё, что такое двадцать восемь лет… Сердце пока здоровое, только это и спасает от инфаркта, инсульта, падучей и ползучей.

– Никому пока не входить, ждите команды здесь. Лана, солнышко, принеси, пожалуйста, чайник и полотенце.

Тщательно помыв руки под горячей струёй, я прошёл в шлюзовой отсек. Теперь предстоит ещё одно важное дело. Отыскав взглядом небольшую оранжевую панель со стеклянным кругом в центре, я вставил контроллер в очередную щель, примерился и вжал в полированную поверхность большой палец правой руки. Сканер последовательно ответил двумя зелёными огоньками. Теперь подтверждение: вытащить и снова вложить карточку.

Бип! Финиш! Пусть и промежуточный, но теперь я могу обходиться и без контроллера, корабль мой, признал! Включилось дежурное освещение.

В той позиции, в которой стоял спрятанный в башне «Шмель», пробираться по отсекам было не совсем удобно, ведь обычно корабль расположен горизонтально. Миновав два грузовых отсека, я залез в управляющий, где быстро оживил основной борткомп, одновременно запуская его на сканирование систем и оживляя ВСУ – вспомогательную силовую установку с плазменным генератором.

И опять ура! Вот теперь можно включить основное освещение.

Друзья послушно ожидали меня в зале. Глаза – бешеные от удивления.

– Там что-то гудит, – опасливо сообщил Геллерт.

– Всё в порядке, «Мышонок» оживает, – успокоил я. – Начинаем опять таскать имущество и складывать его в грузовые отсеки, я покажу, где и как крепить.

– А влезет ли? – возничий усомнился.

– Отсеки почти пусты.

Геллерт осторожно прошёл через шлюз, посмотрел и тут же вернулся.

– Я не полезу внутрь! – категорически заявил он. – Там чисто, как в бане у влиятельного вельможи!

– Неужели ты бывал в такой бане? – не удержалась Лана, осторожно проходя внутрь. Знакомство с кораблём началось.

– Нет, но мне рассказывала одна девица! – гордо крикнул воин ей вслед.

А я напомнил:

– Лана, только ничего не трогай! Парки и прочую тёплую одежду кидайте в грузовой отсек, потом засунем их в чистку. А сами помоемся в душевой.

– Неужели там есть ещё и помывочный сарайчик? – восхитился Геллерт.

Можете ли вы себе представить более дикое зрелище: уставшие до смерти от битв и страхов средневековые люди, все в броне и шерсти, носят, передают друг другу по цепочке и укладывают внутрь космического корабля котлы и посуду, оружие и инструмент, еду и вино…

– Ты прибыл на этом корабле? – спросил Гика в паузе.

– Нет, друг, на другом… Но он разбился. Столкнулся с камнями.

– Ого! Неужели налетел на рифы? – воскликнула девушка. – Борби, мой бывший жених, рассказывал, что корабли торговцев бьются возле островов. Как же ты спасся?

– Повезло… А вот моему товарищу – нет.

– Он погиб?

Я тихо вздохнул.

Как мне вам это рассказать? Очень непростое дело. Месяц придётся потратить, ведь каждый ответ тут же повлечёт за собой восемнадцать уточняющих вопросов, расшифровку терминов…

Ещё надо придумывать – что рассказывать. Не всё, точно. Пока.

Как вам, товарищи мои боевые, описать момент попадания в корабль группы мельчайших метеоритов, с которыми мы столкнулись уже на низкой орбите, на первом этапе плавного схода «Мышонка» в атмосферу…

Как можно описать этот чудовищный взрывной шок, жуткое кряканье аварийки, резкое срабатывание автоматических систем спасения, шипение воздуха в скафандре, запрограммированное экстренное натяжение ремней, притягивающих тело и конечности к катапультируемому креслу, багровые круги перед глазами, собственный крик и бешеные перегрузки, треск и визг рвущегося металла, мелькание в забрале шлема предметов, горизонта и нимба уходящего солнца… Как передать ощущения, когда эта катапульта всё-таки сработала, и кресло вылетело наружу, убегая от покалеченного корабля! Слюни, размазанные по щекам, трепетание складок кожи, готовый разорваться раззявленный рот, рефлекторное опорожнение мочевого пузыря и свой звериный страх! Как?!