Иов, или Комедия справедливости - Роберт Хайнлайн

Абигайль поглядела на меня и сурово произнесла:

– Александр, зачем ты напялил этот дурацкий нимб? Немедленно сними его!

– Дочь моя, ты не у себя дома, а в моем личном кабинете, – пророкотал святой Петр. – И не смей разговаривать со святым Александром в таком тоне!

Абигайль перевела взгляд на него и презрительно фыркнула:

– Это он-то святой? А ваша матушка не учила вас вставать в присутствии дамы? Или святым необязательно соблюдать элементарные правила вежливости?

– Я всегда встаю в присутствии дамы! Дочь моя, ко мне следует обращаться с бóльшим почтением. А с мужем разговаривай уважительно и смиренно, как и полагается жене.

– Он мне не муж!

– А? – Святой Петр перевел взор на меня, потом опять на Абигайль. – Объяснись.

– Иисус сказал: «Ибо в воскресении не женятся, не выходят замуж, но пребывают как ангелы Божии на Небесах». Вот как! И то же самое повторил в Евангелии от Марка в главе двенадцатой, стих двадцать третий.

– Да, – согласился святой Петр, – я сам слышал, как Он это говорил. Саддукеям. Согласно этому правилу ты ему больше не жена.

– Аллилуйя!! Я многие годы ждала, когда же отделаюсь от этого олуха, не согрешив при этом.

– Насчет последнего я не очень-то уверен. Но даже если ты ему не жена, это не избавляет тебя от необходимости вежливо говорить со святым, который когда-то был твоим мужем. – Петр повернулся ко мне. – Хочешь, чтобы она тут осталась?

– Я? Нет! Ни в коем случае! Это ошибка!

– Видимо, так. Дочь моя, ты можешь удалиться.

– Ну уж нет! По дороге сюда я припомнила, что именно хотела бы вам сказать. Я навидалась такого безобразия! Как же так… ничуть не стыдясь…

– Дочь, я велел тебе удалиться. Уйдешь сама, собственными ножками? Или позвать парочку крепких ангелов, чтобы тебя вышвырнули за дверь?

– Ничего себе обращение! Я же говорю…

– Ничего ты не скажешь!

– Я, как и все, имею полное право…

– Но не в моем кабинете. Сестра Мари-Шарль!

– Да, сэр?

– Ты еще помнишь приемы дзюдо, которым тебя обучали в полиции Детройта?

– Конечно.

– Убери отсюда эту дамочку!

Высокая монахиня усмехнулась и поплевала на ладони. Дальнейшее произошло так быстро, что я не могу связно описать ход событий. Абигайль мгновенно исчезла из кабинета.

Святой Петр сел в кресло, вздохнул и взял стакан с кокой.

– Эта женщина вывела бы из себя даже Иова. И долго ты был на ней женат?

– Гм… чуть больше тысячи лет.

– Понял. А зачем ты тогда за ней посылал?

– Да я не посылал… то есть посылал, но не за ней… – Я сбивчиво объяснил суть дела.

– Ах вот оно что! – перебил меня Петр. – Так бы сразу и сказал, что разыскиваешь свою наложницу. Ты ввел в заблуждение Мэри-Роуз. Да, я понимаю, кого ты имел в виду, – ту фигуристую шиксу, которая фигурирует в последней части твоего личного дела. По-моему, славная девушка. Так это ее ты ищешь?

– Да, разумеется. В день, когда раздался Трубный глас, мы были вместе. Но вихрь, настоящий канзасский смерч, был так силен, что нас разнесло в разные стороны.

– Ты уже обращался в справочное бюро у Реки.

– Так точно.

– Александр, этот запрос и есть последняя запись в твоем досье. Я могу отдать распоряжение провести повторный розыск… но предупреждаю, тебе лишь подтвердят то, что сообщили ранее. Ответ будет тот же: здесь ее нет. – Он встал, подошел ко мне и положил руку на мое плечо. – Это трагедия, свидетелем которой я был бессчетное множество раз. Влюбленные уверены в том, что, воскреснув, остаются вместе… Однако один попадает сюда, а другой – нет. Увы, тут уж ничего не поделаешь. Даже я бессилен.

– Святой Петр, но ведь произошла ошибка!

Он молчал.

– Послушайте, я же знаю! Мы вместе, бок о бок, стояли на коленях у алтаря и молились… как раз перед тем, как раздался Трубный глас… И снизошел Святой Дух, и мы, осененные благодатью, были Восхи`щены вместе. Спросите Его! Спросите Его! Он вас послушает.

Петр вздохнул:

– Он выслушает любого и в любой из своих ипостасей. Но я спрошу. – Он поднял телефонную трубку, столь архаичную, что, может быть, этот аппарат собирал сам Александр Грэхем Белл. – Чарли, дай мне Духа. О’кей, я подожду. Привет! Это Пит от главных врат. Новеньких анекдотов не слыхать? Нет? У меня тоже нет. Ох, у меня тут закавыка. Вспомни-ка день Трубного гласа, когда Ты в ипостаси Сына Восхитил во плоти те бессмертные души, которые пребывали в состоянии благодати. Был такой пустырь у дороги на Лоуэлл в Канзасе – это в Северной Америке. Там еще стоял шатер, а в нем проходило молитвенное собрание. Вспомнил? За несколько фемтосекунд до трубы, как свидетельствует некий Александр Хергенсхаймер, ныне канонизированный, Ты снизошел на него и его наложницу Маргрету. Ее описание: около трех с половиной локтей ростом, блондинка, с веснушками, сто двадцать фунтов… Ну, вспомнил? Ох! Слишком поздно, да? Этого-то я и боялся. Хорошо, передам.

Я прервал Петра, настойчиво шепча ему на ухо:

– Спросите Его, где она?

– Босс, святой Александр страдает. Он хочет знать, где она. Да, я скажу… – Святой Петр повесил трубку. – Ни на Небесах, ни на Земле. Ответ ясен. Мои соболезнования.

По правде сказать, в беседе со мной святой Петр проявил бесконечное терпение. Он подтвердил, что я могу поговорить лично с любым из Троицы, но напомнил, что, проконсультировавшись со Святым Духом, мы фактически побеседовали и с остальными. Петр сверился с последними записями – о Восхи`щенных, о восставших из могил, о новоприбывших – и повторил, что никакие результаты компьютерного поиска не в состоянии опровергнуть незыблемую правильность ответов самого Бога, высказанных устами Святого Духа. Это я понял – и согласился, хотя и был рад, что компьютерный поиск все же продолжается.

– А как насчет Земли? Может быть, Маргрета жива? И теперь где-нибудь в Копенгагене?

– Александр, Он всеведущ на Земле так же, как на Небесах. Неужели ты не понимаешь?

Я вздохнул:

– Я не желаю признавать очевидного. Что ж, в таком случае как мне попасть в ад?

– Алек, придержи язык.

– Черта с два! Петр, вечность без нее здесь не будет для меня вечностью блаженства, это будет вечность тоски, горя и одиночества. Или, по-вашему, этот идиотский нимб над головой для меня что-то значит, если я знаю, что моя любимая терзается в геенне огненной? Я многого не просил. Только позволения жить с ней. Я готов был до скончания века мыть тарелки, лишь бы видеть ее улыбку, слышать ее голос, держать ее руку в своей. Ее отправили в преисподнюю из-за какой-то придирки, и вы об этом знаете! Здесь у вас обретаются дерзкие, наглые ангелы, которые ничем этого не заслужили. А моя Марга, настоящий ангел во плоти, из-за какого-то дурацкого правила обречена терпеть вечные муки в аду! Так и передайте и Отцу, и его сладкоречивому Сыну, и этому прохиндею Святому Духу, пусть возьмут свой драгоценный Святый град и засунут его сами знаете куда… Если Маргрета в аду, мое место тоже там.