Иов, или Комедия справедливости - Роберт Хайнлайн

Вихрь хлестнул меня, закружил, и могилы исчезли из виду. Когда мое лицо снова обратилось к земле, на ее месте клубилось облако, лучащееся изнутри янтарным, шафрановым, светло-голубым и золотисто-зеленым светом. Я продолжал искать взглядом Маргрету, но мимо воспаряли какие-то другие люди, а ее не было. Ничего страшного, Господь спасет ее и сохранит. Временное отсутствие Маргреты меня нисколько не смущало, ведь самое главное препятствие мы только что преодолели вместе.

Я думал об этом препятствии. Еле-еле успели! А предположим, кобыла потеряла бы подкову, и мы задержались бы в дороге, подъехали к шатру часом позже? Ответ: мы бы туда вообще не добрались. Архангельская труба грянула бы, когда мы еще находились бы в пути – не вкусившие благодати! Вместо того чтобы вознестись на Небеса, мы отправились бы на Страшный суд, не очистившись от грехов, а оттуда уж прямехонько в ад.

Верю ли я в предопределение?

Вопрос, конечно, интересный. Но лучше задайте мне такой, на который я смогу ответить. Какой-то неизмеримый промежуток времени я парил над облаками. Иногда появлялись еще какие-то люди, но не на таком расстоянии, чтобы можно было поговорить. Я с нетерпением ожидал Господа нашего Иисуса – ведь Он особо подчеркивал свое обещание встретить нас «в воздухе».

Пришлось напомнить себе, что не следует уподобляться ребенку, который требует от мамочки немедленных действий, слышит в ответ: «Потерпи, сынок, еще не время». Судный день – это, знаете ли, очень, очень хлопотное дело, а я плохо представляю себе обязанности Иисуса. Ах да, одна из них мне известна – о ней напомнили разверстые могилы. Мертвые во Христе – миллионы? миллиарды? больше? – должны первыми встретиться с Отцом нашим, сущим на Небесах, и, конечно, Господь наш Иисус обязан присутствовать при этом славном событии: Он им обещал.

Объяснив таким образом причину задержки, я успокоился. Я готов был ждать своей очереди предстать перед Христом… и когда я Его увижу, то попрошу воссоединить меня с Маргретой.

Уже ни о чем не беспокоясь, никуда не торопясь, ощущая полный душевный и физический комфорт, не чувствуя ни жары, ни холода, ни голода, ни жажды, я сообразил, что пришло обещанное блаженство. И уснул.

Не знаю, долго ли я спал. Наверно, долго: ведь я ужасно устал, последние три недели были особенно мучительны. Проведя рукой по лицу, я понял, что проспал несколько дней, если не больше: густая щетина свидетельствовала о том, что я не брился дня два, и наверняка придавала мне крайне неряшливый вид. Я ощупал застегнутый на пуговицу нагрудный карман; да, там покоился мой верный «Жиллет» – подарок Марги. Однако мыла и воды у меня не было, да и зеркала тоже.

Это несколько расстраивало, ибо меня разбудил резкий звук горна (не архангельской трубы – вероятно, дежурным ангелам их не выдают), что, скорее всего, означало: «Восстань ото сна! Пришел твой черед!»

Так оно и было – однако на небесную перекличку пришлось явиться с двухдневной щетиной. Вот стыдоба!

Ангелы, будто полицейские-регулировщики, по своему ангельскому усмотрению строили нас в колонны. То, что это ангелы, я понял по крыльям, белым одеяниям и богатырским размерам – рядом со мной парил ангел ростом футов девять, а то и все десять. Крыльями они не махали (впоследствии я узнал, что крылья, как парадный мундир, надевают только в торжественных случаях). Я обнаружил, что могу двигаться согласно указаниям этих регулировщиков. Раньше я совершенно не контролировал свои движения, теперь же мог передвигаться в любом направлении одним лишь усилием воли.

Сначала нас построили в колонну по одному, растянувшуюся на многие мили (сотни миль? тысячи?). Затем колонны собрали в шеренги по двенадцать человек, причем ряды располагались на нескольких уровнях – до двенадцати уровней в глубину. Если не ошибаюсь, то я был четвертым в шеренге и, наверно, двухсотым в глубину от головы трехуровневой колонны – это я прикинул на глазок; установить же общую протяженность колонны я, разумеется, не мог – ей не было конца.

И мы полетели к Престолу Господню.

Но сначала в воздухе примерно футах в пятидесяти от левого фланга возник какой-то ангел. Голос его оказался звучным.

– Внимание! Вы участвуете в параде в составе этой формации. Ни под каким видом порядок построения не нарушать. Держать равнение на соседей слева, внизу и впереди. Дистанция между шеренгами и уровнями – десять локтей, дистанция в шеренге – пять. Никакой толкотни, выход из рядов запрещен; не вздумайте замедлить движение, маршируя мимо Престола. Виновный в нарушении полетной дисциплины будет немедленно отправлен в самый конец колонны… Предупреждаю, к тому времени Сын может уйти, и парад останутся принимать святой Петр, или святой Павел, или какой-нибудь другой святой. Вопросы?

– А сколько это – локоть?

– В ярде два локтя. Кому из тварей Божиих в этой когорте неизвестна длина ярда?

Все промолчали.

– Еще вопросы? – продолжил ангел.

Женщина слева от меня и выше уровнем выкрикнула:

– Есть! Моя дочь забыла взять лекарство от кашля. Я захватила для нее пузырек. Вы ей не передадите?

– Тварь Божия, уверяю тебя, если твоя дочь вознесется на Небеса, ее кашель будет чисто психосоматическим.

– Но доктор велел…

– Помолчи пока. Сначала разберемся с парадом, а прошения будете подавать после прибытия на Небеса.

Были и еще вопросы, главным образом дурацкие, подтверждающие мое мнение, которое я сформулировал и держал при себе очень давно: благочестие здравого смысла не прибавляет.

Опять прозвучал горн; летный руководитель нашей когорты крикнул: «Вперед!» Секундой позже раздался еще один отрывистый сигнал. Ангел выкрикнул: «Летим!»

И мы полетели.

(Заметьте, я называю этого ангела «он», потому что воспринимал его как мужчину. Тех ангелов, которые, по моему мнению, походили на женщин, я буду называть «она». Однако гендерная принадлежность ангелов – сложный вопрос. Если допустить, что она у них есть. Возможно, они андрогины, но мне не представилось случая это выяснить, да и не хватило смелости об этом спрашивать.)