Пастухи чудовищ - Антон Корнилов

А Консультант еще секунду оставался в запрокинутом неудобном положении. Потом он с тяжелым стуком обрушил торс наземь. Торс треснул поперек груди пополам. Изуродованная голова, отколовшись от верхней части туловища, покатилась, подрагивая, по земле…

– Макс! – со слезами в голосе закричала девушка. Приподнявшись, она вытянулась к недвижимому длинноволосому. – Ма-а-акс!

Спиридон не преминул воспользоваться удобным моментом. Выступив из-за ворот, он упал на одно колено и трижды выстрелил в девушку.

Та скатилась с кабины, упала куда-то под колеса грузовика.

– В яблочко… – осклабясь, пробормотал Спиридон. И поднялся на ноги.

Закинув калаш на плечо, он повернулся к Комиссару, так и не сдвинувшемуся с места за все время перестрелки.

– Готово дело!

Ударил выстрел. Пуля, прилетевшая со стороны грузовика, толкнула Спиридона вперед, сшибла на четвереньки. Не вставая, он, будто собака с перебитой передней лапой, резво метнулся обратно за ворота. И там, облокотившись спиной на стальную створку, с мукой прошипел сквозь зубы, сжимая простреленное предплечье:

– Не сдохла еще, тварь… Вы-то чего отсвечиваете, шеф? Я ж говорю: на землю ложитесь! И не вставайте, пока все не кончится!.. Я ведь слежу за вами, чтоб ничего такого не случилось…

Комиссар не ответил ему. А Спиридон, разглядев что-то за его спиной, вдруг приоткрыл рот:

– Эт-то еще что такое опять начинается?..

На территории базы стремительно закипала паническая сумятица. Прогремевшие выстрелы точно сорвали какие-то предохранители в оглушенном ментальным ударом разуме солдат, выплеснув из подсознания волны бессмысленного и беспричинного первобытного страха.

Бойцы заметались между ограждениями, вопя, размахивая руками, падая и тут же вскакивая, чтобы опять бежать. Вот какой-то сержант, на пути которого оказалось здание казармы, врезался в стену, отпрыгнул – и снова бросился вперед, пытаясь, ломая ногти, взобраться по этой абсолютно гладкой стене. Вот двое рядовых, случайно столкнувшись, не разбежались в разные стороны, а сцепились в единый орущий ком, покатились по земле, колотя, пиная и грызя друг друга… Вот долговязый тонконогий капитан, не обращая никакого внимания на творящееся вокруг безумие, медленно извлек из кобуры пистолет и, глядя в никуда остановившимися побелевшими глазами, сунул дуло в рот и нажал на спусковой крючок. Не успел он, фонтанируя кровью из снесенного затылка, упасть, как его прошил очередью пробегавший мимо рядовой с исцарапанным лицом. Этот исцарапанный, надсадно голося, поливал на бегу смертоносным огнем всех, кто попадался ему на глаза, оставляя за собой жуткую дорожку из окровавленных тел, до того момента, пока на него с крыши казармы не свалился невесть как забравшийся туда тучный майор…

– На землю! – надрывался Спиридон, время от времени высовываясь и стреляя то в сторону кабины, то в сторону беснующихся солдат. – На землю, шеф! Ведь зацепит же!..

Но Комиссар, казалось, не слышал и не видел его. Как не слышал и не видел воцарившуюся рядом кровавую вакханалию. Он неотрывно смотрел на лежащего у котлована длинноволосого с рюкзаком на спине. И вдруг, словно приняв какое-то окончательное решение, тронулся с места, двинулся к дыре в ограждении. Шальная пуля с тугим свистом чиркнула у его виска, качнув струей воздуха колечки в ухе. Тогда Комиссар опустился на четвереньки… а через несколько шагов припал к земле и продолжил путь уже ползком.

Короткими перебежками добрались мы до внешней линии ограждений. Опасались все-таки, что замолчавшие почему-то пулеметы на вышках снова заговорят. Впрочем, еще за десяток шагов до сетчатого забора мы поняли, что солдаперам гарнизона базы явно не до исполнения своих служебных обязанностей. На ограждениях тут и там копошились, неуклюже карабкаясь вверх, никем не отгоняемые порченые – трое или четверо. Еще два мертвяка торопливо ковыляли к базе со стороны леса.

– А что произошло-то здесь? – недоуменно разинул рот Дега. – У них у всех разом крыша съехала, что ли? Как ты думаешь, Умник?

– Ну, давай еще дебаты тут устроим: что, да как, да почему? Консилиум созовем, вот этих интеллектуальных товарищей, например, что через забор лезут, подключим… Чего зря языком трепать?! Перебираемся быстрее! А то интеллектуальные товарищи уже внимание на нас обращать начали. Не хватало еще схлестнуться с ними…

Пожертвовав моей курткой (ее мы накинули на колючую проволоку), мы без особого труда перелезли через сетчатый забор.

Что произошло здесь? Если б я знал! Удалось ли Максу взорвать Штуку? Судя по творящемуся сумасшествию, вполне может быть. Вот только ни огня, ни дыма что-то не видно… Да и не важно это для меня, если уж совсем откровенно, взорвали или нет. Единственное, что для меня важно, важнее всего на свете, – отыскать Ветку!

Только спрыгнув на землю, я рванул вперед – мимо грузовика, вокруг которого разбросаны были какие-то ящики и связки арматуры.

– Не беги так, а? – попросил не поспевающий за мной Дега. – Я, по-моему, ногу подвернул, когда с дерева грохнулся…

– Издеваешься, что ли, – «не беги»! – огрызнулся я, обернувшись к нему на ходу.

Не надо было мне оборачиваться…

– Берегись! – крикнул Дега, вскидывая автомат.

Не понимая еще, в чем дело, я крутнулся в сторону, споткнулся… Сухо стукнул выстрел. И я, сидящий уже на земле, увидел, как оседает, закатывая глаза, солдат в разорванной на груди камуфляжной куртке. В его занесенной для удара руке была окровавленная саперная лопатка…

– Не за что… – выдохнул мой кореш. – Из-за тачки вывернул, гад. Смотри, куда прешь-то, Умник! Цел?

Он помог мне подняться.

– Целее некуда, – пробормотал я.

– Ну вот, а ты еще меня с собой брать не хотел… Где бы ты сейчас был, если бы не я?

– Я и говорю: спасибо.

– Я и говорю: не за что.

Мы поспешили дальше.

Комиссар осторожно приподнимался на локтях, отрывая тело от земли, ожидая каждую секунду пулю в лоб. Но рыжеволосая не показывалась из-за кабины. Комиссару были видны только ее раскинутые ноги, обтянутые джинсами, продранными на коленях.

Он прополз еще пару метров.

Девушка неловко и криво сидела, привалившись к спущенному колесу. Автомат, выскользнувший из бессильных рук, лежал на бедрах. А на пропитанной кровью куртке ее – под левой ключицей – чернели две крохотные дырочки.

Но глаза рыжеволосой были открыты. Влажно и чисто поблескивали они невысохшими слезами. Заметив Комиссара, девушка разлепила спекшиеся губы. Прошептала какое-то короткое слово, в котором Комиссар разобрал лишь первый слог:

– Ма… – и уронила голову на грудь.

– Шеф, вы куда?! – долетел до Комиссара сдавленный крик Спиридона. – Она же вас грохнет сейчас!

Комиссар поднялся на ноги.