На пороге Мира - Михаил Француз

— Кто есть из свободных ликвидаторов?

— «Лис», «Мотыль», «Мясник»…

— Отправьте «Мясника». Пусть действует в своем любимом стиле. Кому надо — поймут.

— Слушаюсь.

* * *

— В комнате погибшего на Корсуни Леонида Жестянкина найден чемодан с деньгами. На ручке отпечатки Старикова, — рапортовал майор Иванов.

— Все-таки «Ангел»… — вздохнула Угрюмова.

— Да, — коротко подтвердил Иванов. — Я послал запрос в Центр.

— И?

— Хоронить будут здесь, в Новопитере, согласно оставленному завещанию: рядом с могилой Гонцовой.

— И кто он в итоге?

— Дворянин. Капитан контрразведки. Особый Отдел. Трижды Герой Империи, кавалер Ордена Святого Станислава II степепни, Ордена Святой Анны III степени и еще десяток медалек помельче. В Особом Отделе с четырнадцати лет. Больше тридцати самостоятельных миссий. Плюс с одиннадцати лет участвовал в выполнении боевых задач в составе СКООН на должности командира дюжины. Я взял на себя смелость проверить сведения и пообщался с бойцами СКООНа, кто служил под его командой: характеризуют, как крайне эффективного и крайне жестокого бойца и командира. За два с половиной года не потерял ни одного бойца. Не провалил ни одного задания. При этом всегда бил и стрелял только насмерть, за что имел прозвище «Ваншот». Лично сам добивал пленных и раненых. Последнее задание его уже на службе в Особом Отделе — защита Принца Империи во время проведения мероприятий по поиску предателя в его охране. Задачу выполнил. Награжден третьей Золотой Звездой и присвоением внеочередного звания капитана, посмертно. Такие вот дела…

— И девушку друга такого Волкодава изнасиловал какой-то сраный бандит… Теперь понятна та легкость и виртуозность, с которой он казнил Касселя. Отчасти понятна и жестокость казни… Дело «Ангела» закрыто. Не будем его ворошить и чернить память Трижды Героя Империи. За это по головке не погладят.

— Вас понял. Не было никаких отпечатков, — сделал пометку в планшете Иванов.

— И денег не было, — со значением сказала Угрюмова. — Так ведь? Половины не нашли вы. Половину не увидела я.

— Так точно, — согласился майор, делая еще одну пометку.

— Что там у нас дальше? — закрыла тему Угрюмова.

— Организация безопасности пребывания на планете Принца: заявлено, что он будет лично участвовать в мероприятиях, связанных с похоронами…

* * *

Девушка в белой шляпке и легком светлом платьице сидела за столиком маленького летнего кафе на набережной со стаканом апельсинового сока в руке.

Перед ней лежало распечатанное официальное письмо с завещанием Жестянкина Леонида Васильевича и электронной банковской карточкой.

Также там была открытка с изображением волка-оборотня с кровью на морде и когтях, развалившегося на фоне полной луны, рядом с которым, опершись о его мягкое шерстяное брюхо, сидела изящно почти раздетая девушка с невинным ангельским личиком. Страшноватенькая такая открытка. Но чего еще ожидать от «личного ручного кровавого монстра»?

Надпись внутри гласила: «Прости, Санёк. Если ты это читаешь, то меня уже нет. Но я слишком жаден, чтобы отдать государству то, что получил от него. Родственников у меня, как ты знаешь не было и нет. Так что лучше отдам тебе, чем бюджету! Казна авось не обеднеет.

Выпей за меня стакан зелененького! Хотя… ты ж его терпеть не можешь, верно?»

— Сам пей свою гадость, — еще раз перечитав строки послания, проговорила Александра Сомова. — А все-таки ты ужасный транжира, Лёня, что бы не говорил про свою жадность, — добавила она, рассматривая пятизначное число, указанное в завещании друга. — И актер из тебя хреновый…

* * *

— Отец, ты знал? С самого начала знал? — на следующий день, после похорон в Новопитере, спрашивал Принц Иван у Императора Александра, войдя в его рабочий кабинет.

— О чем именно? — уточнил тот, складывая пальцы в замок на животе.

— О Леониде. Что он капитан Особого Отдела Контрразведки? Что он не «отчисленный кадет», а боевой офицер на службе Империи и Императора?

— Ты по-моему сам только что ответил на свой вопрос, — усмехнулся Император. — Вон, в папке, его полное досье и личное дело, если хочешь — почитай.

— Хочу, — согласился Иван, подошел к столу и взял указанную отцом папку. После чего уселся на кресло и открыл ее.

Читал он долго. Много хмурился, но папку не откладывал. Прошло не меньше полутора часов, пока он снова заговорил.

— Это не человек, это машина-убийца какая-то, — наконец отложил бумаги Иван. — Бесчувственный и безжалостный.

— Эффективный, — поправил его Император.

— Ты уверен, что это он сам убил Лену? — хмуро спросил Иван.

— Там его рапорт, ты сам читал. Что мне еще к этому добавить?

— Я считал его другом. Думал — он действительно любит ее…

— Возможно, ты и не ошибался. Заключение психологов читал? Там, отдельно к обложке подколото.

— Пытался, но во всех этих терминах ничего не понял.

— Если в кратце, то там все просто: психическая нестабильность после убийства дорогого ему человека. Стремление к совершению самоубийства. Или думаешь, случайно у Валаньевой оказался полный БК в истребителе? Он спланировал эту поездку на Корсунь. Раскопал и разнюхал все, что только можно обо всех, кто был на «Лотосе», о самом «Лотосе». И виртуозно сыграл свою партию на нервах Начальника Станции, приправив ее легким гипнотическим внушением. И у машины, оказалось, есть слабости.

— Вот, значит как… Сложно это все.

— Гораздо сложнее, чем ты думаешь, сынок, — вздохнул Император.

— То есть? — поднял на отца вопросительный взгляд Иван.

— В этой папке то, что я знаю, — сказал Император. — А вот тут то, чего я НЕ знаю, — пододвинул он планшет к Ивану.

Тот взял его и с недоумением посмотрел на открытую там статью из новостной ленты. Статья называлась: «Прививка от старости».

В ней было интервью корреспондента одного из новостных каналов с неким Ратха Саратом, ученым микробиологом и генетиком из Камбоджи.