На пороге Мира - Михаил Француз

Вечер похода в театр закономерно закончился в постели. У Анны в своей, у Леонида в своей. И нельзя сказать, что девушка была полностью довольна таким развитием событий. Нет, сказать, что она прям уж так жаждала или вожделела Леонида, тоже нельзя, так как это будет ложью. Но то, что в случае проявления последним инициативы и настойчивости… не стала бы слишком сильно сопротивляться. Возможно. Или стала бы, все зависело бы от юноши: проявит он должную деликатность и романтичность или же пошлостью и грубостью отпугнет… Но! Но дело все в том, что инициативы парень не проявлял совершенно! Ни грубой, ни деликатной. Ни словом, ни полсловом, ни полвзглядом, ни намеком, ни тем более действием. Он оставался все так же весел, добродушен, вежлив, корректен, словно бы девушка в «этом» плане его не интересовала вовсе. Никак.

И это было обидно. Ведь парень Анне нравился. В том числе и в «этом самом» смысле: яркий, спортивный, красивый…

Утром же, сразу после завтрака Леонид убежал по делам. Вчерашняя мысль о поступлении в театральный институт, за ночь из его головы не выветрилась, а лишь, наоборот, окрепла.

Вернулся он во второй половине дня, схватил из своей комнаты какую-то папку и снова убежал, чтобы появиться вновь уже затемно и без нее. Зато с тортиком. И вновь — вечер ушел «в пустую»: разговоры, разговоры, разговоры… ни о чем.

Спать Анна отправилась ближе к часу ночи с легким чувством разочарования и неудовлетворенности.

Дошло до того, что девушка около трех по полуночи (проворочавшись пару часов без сна) встала и тихонечко заглянула в комнату Леонида, которую тот снова забыл запереть на шпингалет.

Вот только самого юноши там не было! Зато было открыто окно. Пятого этажа!!!

Анна также тихо подобралась к подоконнику и выглянула наружу. Увиденное ее поразило: блудный сосед обнаружился прямо тут же, во дворе, на снарядах детско-юношеского спортивного городка. И то, что он на них, одетый лишь в одни облегающие шорты и кроссовки с носками, творил было трудно-постижимо. Олимпийские выступления Чемпионов-гимнастов меркнут перед этим зрелищем. Как и выкрутасы матерых фри-трейсеров, паркуристов с мастерами воркаута.

Причем делал он все прыжки, выходы, подкруты, упражнения, перевороты, перехваты легко, непренужденно и без всякого напряжения, словно это было элементарно и не требовало вовсе никаких усилий.

После этого дикого выступления он перешел к выполнению простых силовых упражнений, вроде отжимания на брусьях и подтягивания на перекладине. Вот только отжимался он кверху ногами стоя на этих самых брусьях, а подтягивался на одной руке. Сначала на правой, потом на левой. Причем на втором десятке повторений Анна сбилась со счета, а он все продолжал и продолжал. Затем был пресс и растяжка. Не менее впечатляющая. Продолжилось все чем-то из единоборств: завораживающие ката и «бой с тенью». В заключении парень просто убежал, неторопливым легким темпом вдоль по улице, в свете фонарей.

Анна, все еще под впечатлением от увиденного, осторожно покинула комнату соседа, направляясь в свою. По пути она глянула на настенные часы — те показывали половину пятого утра…

Сон не шел. Так что Анна слышала, как в шесть утра скрипнула дверь соседней комнаты, а затем в душе полилась вода.

* * *

Утро для Анны было ужасным. Раздражающе-бодрая мелодия звонка будильника, запах паленого с кухни, удручающе-свежее и лучащееся энергией лицо соседа…

С окружающей жестокой к невыспавшейся девушке действительностью Анну смогла примирить только пицца, которая, оказывается, уже ждала ее на столе.

— Понимаешь, — на ее невысказанный вопрос, после того как пожелал доброго утра, ответил юноша. — Я не был уверен в своей способности приготовить что-то съедобное, поэтому решил подстраховаться и заказал пиццу по телефону.