Ранняя пташка - Джаспер Ффорде

– Конечно, – ответил Ллойд.

– Мне нужно дополнительное питание сверх Ежедневных потребностей, чтобы набрать вес. Вы не знаете, кто помог бы мне с этим, не задавая лишних вопросов?

Привратник медленно кивнул.

– Консервы или порошок?

– Консервы. Фрукты, рисовый пудинг, бобы – в таком духе.

– Риск и недоступность продуктов увеличивают ценник вчетверо, – помолчав, сказал Ллойд. – Не вы один хотите есть. Сорок евро за банку, десятипроцентная скидка от двадцати банок и больше.

Это было в десять раз выше Летней цены, однако я находился не в том положении, чтобы торговаться. Я быстро заказал сто банок, с разным содержанием. Три тысячи шестьсот евро.

– Возможно, потребуется несколько дней на то, чтобы получить перевод по телеграфу, – сказал я, притворяясь, будто у меня где-то есть средства.

На самом деле это было не так. Я с трудом мог наскрести пятьсот евро наличными. Но это был план. Точнее, начало плана.

– Послушайте, – сказал Ллойд, – если хотите заработать у меня еду, я заплачу четыре банки консервированного риса с соусом «Амброзия» за каждого нового постояльца, которого вы сюда приведете.

– Даже зимсонников?

– Особенно зимсонников. Я смогу выставить счет за их проживание Управлению Зимних прибежищ. Договорились?

– Договорились.

Ллойд улыбнулся, и мы скрепили сделку рукопожатием.

– Пока мы говорим с глазу на глаз, – продолжал привратник, понижая голос и неуютно переминаясь с ноги на ногу, – мне известно о ней.

У меня екнуло сердце. Привратников можно купить – это неотъемлемая часть их ремесла, – однако продолжительное сохранение в тайне информации о Бригитте обойдется мне в такие умопомрачительные суммы, о каких я даже не смел думать.

– Давно вам это известно? – спросил я.

– Примерно с полчаса.

– Вы поднимались на девятый этаж?

– Нет, она спускалась сюда.

– Спускалась? – Я огляделся вокруг. – Где она сейчас? Вы отправили ее в подвал?

– Послушайте, я понимаю, что это не мое дело, – сказал Ллойд, – но можно дать вам отеческий совет?

Я сглотнул подкативший к горлу клубок и мысленно представил, как привратник выразит крайнее отвращение, после чего потребует немыслимо большую взятку.

– Говорите.

– Вы производите впечатление разумного человека, но вы, должно быть, спятили, раз спариваетесь с Авророй, особенно после того, как утверждали, что ни в коем случае не будете это делать. Что скажет Старший консул, когда прознает об этом?

Я облегченно вздохнул. По крайней мере на какое-то время Бригитта была в безопасности.

– Вы насчет вчерашнего дня? – спросил я, полагая, что Ллойд ссылается на мою ложь. – Это уже всем известно.

– Нет, я имею в виду то, что произошло совсем недавно. Я уже давно работаю привратником и могу узнать удовлетворенную походку. К тому же она попросила меня накормить вас двойным завтраком за свой счет, при этом даже не пыталась говорить обиняками, так что, полагаю, она не собирается долго держать в тайне ваши отношения.

– Ничего такого не было, – возразил я. – Аврора просто заглянула меня проведать.

– Глава службы безопасности «Гибер-теха»? Просто заглянула проведать, как дела у Младшего консула? Ну же, Чарли, это не слишком правдоподобно.

И Ллойд был прав. Аврора разыгрывала меня в партии против Токкаты, возможно, вынуждая перейти работать к ней – чтобы тем самым разозлить свою вторую половину.

– Не бойтесь, – успокоил меня Ллойд, дружески кладя руку мне на плечо. – Если это и всплывет – а это непременно всплывет, помяните мое слово, – то не через меня.

Я вздохнул. Сестра Зиготия как-то сказала мне, что ложь влечет за собой другую ложь: «Человек начинает с маленькой лжи, затем вынужден лгать снова, прикрывая первую ложь, и не успеет он опомниться, как вся его жизнь развалится на части и ему останется лишь падать вниз по спирали самопрезрения и отчаяния».

Я тогда ответил, что это мудрый совет, а она призналась, что на самом деле имела в виду формат комедийного сериала «Фолти-Дормиториум» ^[125], в котором это происходит с Сибил, Бэзилом, Полли и остальными, – но все равно это дельный жизненный урок.

Ллойд взял чайник и кофейник и двинулся между столиками. Я последовал за ним. Фоддер уже сидел за столом, читая древний номер «Звезд Голливуда» с Ричардом Бертоном ^[126] на обложке. Когда я садился за стол, он мне кивнул, и я кивнул в ответ, польщенный тем, что Фоддер меня признал. За третьим столом сидела в одиночестве Заза, прислонив к молочнику книгу, «Янтарное сердце за серебряный доллар», в бумажной обложке.

Я огляделся вокруг. Ярко сияли столовые приборы, испуская едва уловимый запах полировки для металла, столик был застелен наглаженной белой скатертью. Ллойд заботился о скрупулезном соблюдении стандартов, даже несмотря на то, что качество собственно еды было неважным.

– Чай или кофе? – спросил привратник.

– Что лучше?

– В одном случае это в основном цикорий, в другом – спитые чайные пакетики, смешанные с сеном. Помогает добавление сахара, мелиссы, порошкового перца или арахисового масла. На самом деле помогает добавление чего угодно.

– Ни то ни другое не токсично?

Ллойд задумался.

– В этом отношении кофе, пожалуй, чуточку получше.

– Тогда кофе.

Привратник налил чашку темной смолистой жидкости, которая вываливалась из кофейника комками. Поставив кофейник на стол, он протянул мне потрепанное меню.

– Нет ничего, кроме омлета.

Я все равно изучил меню, представляющее собой богатый выбор кулинарных изысков. Хотя оно не имело никакой связи с реальностью, читать его все равно было приятно. Если бы обстоятельства обеспечили мне свободу выбора, я бы, вероятно, остановился на яйцах-пашот на булочке с маслом, беконе под голландским соусом, жареных грибах со специями и жарким из мяса, рыбы, риса и яиц с приправой из манго.

– Мне, пожалуйста, омлет, – сказал я, возвращая меню.

– Мудрый выбор, – сказал Ллойд, быстро удаляясь.

Я выглянул на улицу. Небо представляло собой унылое грязно-белое полотно цвета вареных шнурков, и его тусклые тона настолько идеально сливались с наваленным на крышах снегом, что трудно было различить, где заканчивается линия крыш и начинается небо. Ярдах в ста на дороге показалась бредущая женщина-лунатик, неуверенно опирающаяся на палку, однако в роскошном бальном платье, со шляпой, украшенной фруктами. Если это была Кармен Миранда, Джонси, похоже, оглушила ее недостаточно сильно.