Эта смертельная спираль - Эмили Сувада

– Пойдемте найдем Дакса, – предлагает Леобен и указывает на улицу бутылкой с шампанским, которую стащил у стоящей рядом девушки.

Еще два фейерверка со свистом рассекают воздух и взрываются синими и красными огнями. И хотя я вижу их, все равно вздрагиваю от этого звука.

Толпа поет, музыка долбит. Костер горит. На экранах высвечиваются миллионы счастливых лиц, а у меня вдруг перехватывает дыхание. Я закрываю глаза и вижу три горы, покрытые чистым белым снегом. Затем пронизывающие серые глаза отца, сверлящие меня.

Коул делает шаг вперед, но я словно приросла к полу.

– Ты в порядке, Кэт? – спрашивает он.

Слишком многое случилось сегодня со мной. Слишком много радости, слишком все запутанно. Мы сделали то, что хотели – расшифровали вакцину и отправили ее людям, – но мне все еще кажется, что я пытаюсь выбраться из зыбучего песка.

– Коул, – шепчу я, – мы можем уйти в более тихое место?

– Ты в порядке? Может, позвать медсестру?

– Нет, все хорошо. Я просто… потрясена. – Я стягиваю халат на груди. – Мне бы не помешал душ и немного одежды.

Глаза Коула на мгновение стекленеют.

– Они приготовили для тебя одежду в одной из комнат. Там есть ванная и кровать.

– Ну-ну, солдат.

Он улыбается:

– Я совсем не это имел в виду, но мне нравится ход твоих мыслей.

Я пихаю его локтем в ребра, но Коул с улыбкой хватает меня за руку и, притянув к себе, обнимает за талию.

– Я отведу Кэт принять душ и переодеться, – кричит он Леобену.

– Давай только без подробностей! – кричит тот в ответ.

Леобен запрокидывает голову и пьет прямо из горла, а затем бросает бутылку в бак за своей спиной идеальной дугой.

Коул улыбается, обнимает меня за плечи и уводит сквозь толпу. Кто-то все время норовит взять меня за руку или попросить дать им пять, их лица освещены мерцающим огнем костра. С десяток людей пытаются остановить нас, желая поговорить о расшифровке, но Коул ловко обходит их и уводит меня в спортзал.

Двери захлопываются за нами, приглушая звуки фейерверков и крики толпы на поле возле костра.

– Тут лучше? – спрашивает Коул, ведя меня по тускло освещенному коридору.

Я вздыхаю и прижимаюсь к нему.

– Ты даже не представляешь насколько.

Он петляет по коридорам школы мимо пустых классов, пока наконец не останавливается у двери без опознавательных знаков. Внутри крошечной комнаты, которая раньше была лазаретом, вдоль серой шлакоблочной стены стоит несколько коек. На столе у двери лежит стопка новой одежды с логотипом «Картакса», расческа и пакет с салфетками, пахнущими ванилью, а на полу стоит пара ботинок. Свет в комнате горит, внутри поджидает Дакс с нечитаемым выражением лица.

Сузив глаза, Коул смотрит на него. Его рука сильнее стискивает мои плечи.

– Что ты тут делаешь, Крик? Я думал, вы с Новак готовитесь к одной из ее трансляций.

– Мы закончили. Бо́льшая часть была записана заранее. Мне нужно поговорить с Катариной наедине, а вам, наверное, стоит сходить и проверить Леобена. Он связывался со мной… и уже пьян. Фейерверк закончился, и он спрашивал, где джип. А затем упомянул что-то о гранатомете.

– Ох, это плохо, – бормочет Коул. – Наверное, мне следует… – Он поворачивается ко мне.

– Все в порядке, – говорю я. – Иди. Мне все равно нужно поговорить с Даксом.

– Ты уверена?

Мой живот сжимается. Мне нужно поговорить с Даксом о расшифровке, но я не уверена, что готова услышать то, что он скажет.

– Иди, – повторяю я и толкаю Коула в грудь. – Все в порядке, честно. Лучше останови Леобена, пока он что-нибудь не взорвал.

Коул сжимает мою руку и бежит обратно по коридору. Дакс молчит и невозмутимо смотрит на меня. Как только шаги Коула стихают, я вхожу в комнату. Мое тело расслабляется, когда я опускаюсь на одну из стальных кроватей.

Дакс не сводит с меня своих изумрудных глаз. Похоже, он пытается прочитать что-то на моем лице. Что-то, чего он не может понять.

– Какого цвета твои глаза, Катарина?

Я хмурюсь. Этого я совсем не ожидала услышать.

– Они серые, как и у моего отца. Полиморфизм^[30] в ОСА2^[31], ты же знаешь.

– Да, знаю. – Он садится на кровать рядом со мной и так пристально смотрит мне в глаза, что я хочу отвернуться. – Что ты сделала во время расшифровки?

– Я не знаю, почему выжила. Много чего непонятного происходило, например…

– Я не об этом спрашиваю, – перебив меня, говорит он. – Что ты сделала с вакциной?

Я удивленно моргаю.

– С вакциной? О чем ты говоришь?

Он встает и начинает расхаживать по комнате.

– Ты же гений, Катарина. Не прикидывайся дурочкой, тебе это не идет.

Мое дыхание учащается.

– Дакс, клянусь, я не понимаю, о чем ты говоришь. Это как-то связано с ЭРО-86?

Дакс замирает, так и не опустив ногу на пол.

– Подавление воспоминаний. Конечно. – Он поворачивается ко мне, и черты его лица смягчаются, пока он смотрит на меня сверху вниз. – Ты действительно не знаешь?

– Не знаю чего? – Я встаю и шагаю через комнату к нему, стягивая халат на груди. – Дакс, я начинаю сходить с ума. Что происходит?

Он сглатывает:

– Я проанализировал показания клон-бокса и нашел то, что генерировало ЭРО-86. У тебя есть нейрохимический имплант в основании черепа. Раньше его контролировал твой исцеляющий модуль, но он отключился, когда повредили твою панель.

Мое дыхание вновь учащается. Я пытаюсь найти на лице Дакса намек на шутку, но вижу только страх. А затем поднимаю руку и касаюсь загривка. Основания черепа. Вот почему меня мучили мигрени.

– Ты сказал, что виной мой исцеляющий модуль?

Дакс кивает, и я резко вдыхаю. Именно его вырезал Маркус, потому что думал, что в нем есть нейронный код. Я не поверила ему, но в какой-то степени он оказался прав. Там не было нейронного кода, но он пичкал мое тело нейрохимикатами. Подавителями памяти. Может, именно поэтому Эми казалась такой здравомыслящей после операции.

Но какого черта папа вживил его мне?

– Ладно, – дрожащим голосом выдавливаю я. – Но какое отношение это имеет к процедуре?