Страж морского принца - Дана Арнаутова

В этот раз, когда Алестар проснулся, чувствуя себя слабым и пустым, как снятая рыбья шкурка, у его постели – очередная странность – кроме дежурного целителя обнаружился Ираталь.

– Что, опять охраняете? Боитесь, что меня убьют раньше, чем сам сдохну? – съязвил Алестар, переворачиваясь на бок и чувствуя, как начинает молотить от этого простого движения сердце. – Лучше бы убийцу Кассии искали. И того, кто поил меня гарнатой. Хотя вы мне тоже не верите.

– Не мое дело верить или не верить королям Акаланте, мое – служить им и защищать их. Я хотел поговорить с вашим отцом, мой принц, – мягко сказал Ираталь. – Простите, что побеспокоил.

– Извините, – буркнул Алестар, отводя взгляд. – У меня дурной язык, каи-на Ираталь, сами знаете.

– Ничего, – кивнул Ираталь, зависая рядом. – Как вы себя чувствуете?

– Замечательно. Хоть сейчас на большие гонки.

Алестар измученно пожал плечами. Кого обманет его глупая бравада? Ираталь и правда глянул сочувственно, покосился на читающего чуть поодаль книгу целителя. Вздохнул:

– Мне жаль, тир-на. Я молюсь о вас Троим, как и весь Акаланте. И я ищу, поверьте.

Выглядел начальник охраны уставшим, даже кожа посерела, а чешуя утратила здоровый блеск. Алестар вспомнил, как злился на него, и сам удивился тому, что от гнева осталась только тихая горечь.

– Ираталь, – негромко спросил он, понимая вдруг с пронзительной ясностью, что это, скорее всего, их последний разговор. – Вы ведь были на войне?

Дождался кивка, выдавил через силу:

– Вам было… страшно?

– Да, тир-на, – помолчав и спустившись чуть ниже, ответил Ираталь. – Было. И не только на войне.

– Но вы же… справились. Как, Ираталь? Я… просто… – Он запнулся, страшась выговорить жгущие язык слова, признаться в позорной слабости. Отцу ни за что не сказал бы, пусть запомнит его хотя бы смелым. Но хоть кому-то… – Я боюсь, – выдохнул Алестар, отводя взгляд от серьезного внимательного лица Ираталя. – Как последний трус, понимаете? Лежу и жду, когда все закончится. Хоть как-нибудь, лишь бы скорее. Ненавижу ждать. Да еще когда сам не могу ничего сделать.

– Трусость не в этом, мой принц, – так же тихо ответил Ираталь, опускаясь совсем рядом и беря его ладонь в свои. – Когда смерть рядом, не боится только безумец. Вы жалеете о том, что сделали?

– Нет. Или да. То есть жалею, но…

Алестар помолчал, собираясь с мыслями, заговорил опять, мучаясь от невозможности сказать так, чтобы было понятно:

– Я должен жалеть о городе, правда? Я погубил Акаланте. Если отец не сможет все исправить, наш род прервется и будет война. Я же вместо города спас одну двуногую. И я – трус. Мне так хочется жить. Не ради города, а просто – жить.

– В этом нет ничего плохого.

Ладони Ираталя были твердыми, с жесткими мозолями от оружия. Алестар замер, даже глаза прикрыл, пытаясь понять, как это: ничего плохого в трусости.

– Ничего плохого, поверьте, – повторил начальник охраны. – Никто не хочет умирать. Мой принц, это не трусость. Трусость – покупать свою жизнь ценой чужой смерти. Трусость – делать подлости и говорить, что это не твоя вина. Трусость – бояться решений. Ваш поступок не назвать умным, но трусость… это не про вас.

– Спасибо, – попытался улыбнуться Алестар и повторил, опять закрывая глаза: – Спасибо, Ираталь. Мне правда жаль, но иначе я не мог. И если бы все вернуть, я бы все равно… так же… Просто… страшно.

– Мне тоже, – серьезно сказал начальник охраны, не отпуская его руку. – И вашему отцу, и многим другим. Мы все боимся, но надеемся на лучшее. Всегда.

* * *

Джиад с трудом разлепила свинцовые веки, пытаясь хоть что-то рассмотреть в колышущемся вокруг сумраке. Нащупав руку Лилайна, сжала ее, почувствовав, как мгновенно встрепенулся наемник.

– Что, девочка? – в усталом голосе Лилайна слышалось нежное терпение, от которого Джиад опять стало невыносимо стыдно. – Пить хочешь? Или поешь? Ребята куропатку поймали… Хоть навара попей, а?