Спин - Роберт Чарльз Уилсон

— За чем же дело стало? У нас свободная страна.

Ван поморгал, возможно, впервые услышав этот штамп, и кивнул:

— Непременно попрошу Джейсона устроить поездку туда. Поедете со мной?

— В Аризону?

— Да, да, в Аризону, в Большой Каньон! — Ван, конечно, в четвёртом, но вёл себя чуть ли не как десятилетний пацан. — Поедете?

— Ну, надо подумать.

Я всё ещё «думал», когда позвонил И-Ди.

* * *

Воцарение Ломакса превратило И-Ди Лоутона в политического невидимку. Его статус крупного промышленника остался незыблемым, устроенный им приём не отказывались посетить и крупные государственные шишки, но влияние на уровне кабинета министров, которым он располагал в президентство Гарланда, И-Ди безвозвратно утратил. Поговаривали, что он об этом переживает, что впал он в прострацию, психологически уже не тот, что, окопавшись в своей джорджтаунской резиденции, досаждает бывшим политическим соратникам нежелательными звонками… Всё возможно, но ни Джейс, ни Диана о нём больше не слыхали, и я буквально остолбенел, когда, сняв с аппарата трубку, услышал его голос.

— Надо переговорить, — отрезал он без долгих предисловий.

Интересно мне было этакое услышать от человека, вдохновившего Молли Сиграм на роль сексуального шпиона. Рука сама чуть не дёрнулась обратно к аппарату, чтобы положить трубку. Но… неприлично, сами понимаете.

Он добавил:

— О Джейсоне.

— Ну и поговорите с Джейсоном.

— Не могу. Он меня не станет слушать.

— Это вас удивляет?

И-Ди скорбно вздохнул:

— О’кей. Я понимаю, ты на его стороне, и это естественно. Но я не стремлюсь ему навредить. Наоборот, хочу помочь. Могу добавить: время не ждёт. Речь идёт о его благосостоянии.

— Я вас не понимаю.

— Но я не могу доверить это проклятому телефону. Я сейчас во Флориде. Двадцать минут от вас. Подъезжай к отелю, с меня стакан — и можешь послать меня куда угодно, прямо в лицо. Прошу тебя, Тайлер, не выламывайся. В восемь, в баре вестибюля, «Хилтон» на девяносто пятом шоссе. Может быть, от твоей теперешней покладистости зависит чья-то жизнь.

Он положил трубку, не дожидаясь моего ответа. Я тут же позвонил Джейсону.

— Хм… Если верить слухам, И-Ди теперь ещё менее сахарный, чем был раньше. Так что будь осторожен, Тай.

— Да я к нему и не собирался.

— Конечно, я тебя не буду уламывать. Но, может быть, имеет смысл съездить.

— Он мне, кажется, уже достаточно отвесил плюх.

— Понимаешь, надо бы всё же выяснить, что он там затевает.

— То есть ты хочешь, чтобы я с ним встретился.

— Только если это тебе удобно.

— Удобно? Ну ты даёшь!

— Хорошо, решай сам.

Что ж, я преисполнился сознанием выполняемого долга, влез в машину и порулил мимо всяких пёстрых тряпок, флагов и плакатов (дело было на следующий день после Дня Независимости), мимо уличных торговцев сувенирами (нелицензированными, готовыми в любой момент при виде полицейской мигалки сорваться с места в своих помятых пикапах), репетируя в уме гневные отповеди, смачные ругательства, которые я швырну в наглую физиономию этого старого хлыща, этого… До «Хилтона» я добрался, когда солнце уже опустилось за карнизы, а гостиничные часы показывали 20:35.

И-Ди сидел за столиком, целенаправленно накачиваясь алкоголем. Увидев меня, он удивился. Встал, схватил под руку, отволок на виниловый диванчик в нише, напротив своей особы.

— Выпьешь?

— Я ненадолго.

— Выпей, Тайлер. Это улучшит настроение и восприятие.

— Ваше уже улучшило? Лучше скажите, чего вы от меня хотите, И-Ди.

— Что человек на меня сердит, можно понять по тому, что он моё имя произносит. Как будто посылает подальше. Мол, иди ты, И-Ди, в… и так далее. Ты на меня сердит. Из-за чего, из-за той патриотической мадам, не знаю даже, как её звать, и доктора… чёрт… Малмстейна? А я ведь даже и не знал об этой афере, то есть узнал, когда её уже провернул мой штат. Ретивые ребята, предприимчивые. Так, к твоему сведению.

— Мне от этого легче?

— Ну, виноват. Моя ответственность. Прошу прощения, искренне. Давай, поговорим лучше о другом.

Почему я не встал и не ушёл? Думаю, потому что он не находил себе места от беспокойства, чуть ли не от отчаяния. И-Ди всё ещё мог излучать этакую автоматическую снисходительность, внушавшую его семье безмерное уважение. Он мог казаться уверенным, но уверенность утратил. Руки его в промежутках между фразами беспокойно чего-то искали, потирали подбородок, мяли коктейльную салфетку, приглаживали волосы. Он замолчал, приложившись ко второму стакану. Пожалуй, уже не второму. Официантка, сновавшая между столиками, поглядывала на него как на старого знакомого.

— Джейсон к тебе прислушивается, — прервал он, наконец, молчание.

— Почему вы не попытаетесь поговорить с ним? — Да ведь ясно, почему. — Ну ладно, что я должен ему передать?

И-Ди уставился на меня с недоверием, прищурился. Перевёл взгляд на свой стакан:

— Скажи ему, чтобы прикончил проект репликаторов. Буквально. Чтобы вырубил криогенераторы. Чтобы убил этих ублюдков.

Пришёл мой черед удивляться:

— Вы же понимаете, что это безнадёжно.

— Не дурак, понимаю.

— Тогда почему…

— Он мой сын, Тайлер.

— Как это вы вдруг вспомнили.

— Он не перестал быть мне сыном из-за политических расхождений. Я не столь туп, чтобы на меня подействовала разница во взглядах, пойми. Если я не согласен с ним, я не перестаю его любить.

— Ну, я вижу, что вижу.

— Да ничего ты не видишь. — Он открыл рот, закрыл снова, что-то подумал, что-то решил, заговорил снова: — Джейсон пешка в игре Ван Нго Вена. Пусть очнётся и сообразит наконец, что происходит.

— А кто воспитал его пешкой? Он был вашей пешкой. А теперь, когда его использует кто-то другой, вы возмущаетесь.

— Чушь собачья… То есть верно. Или отчасти верно, не знаю. Может быть, нам всем нужно вкатить коллективный семейный клистир, но сейчас не в этом дело. А дело в том, что вся вашингтонская верхушка души не чает в вашем марсианине и его грёбаных репликаторах. Это понятно: дёшево и сердито, избирательской массе нравится. Зверушки какие-то невидимые… А то, что это бесполезная затея, никого не колышет. Любые потуги ни к чему не приведут, а когда из-за горизонта появится красное солнце, все мы дружным хором споём иную песню. Что, не так? Они подают всю затею как ловкий ход ушлого карточного шулера, но на самом деле это фокус второразрядного ярмарочного фигляра, рассчитанный на простофиль-деревенщин.