Муза ночных кошмаров - Лэйни Тейлор

Нова никак не могла знать.

Ничто не могло подготовить ее к такому. Она была пиратом, ее дар встречался реже редкого, а мощность просто зашкаливала. Нова отбирала силу у стихийников, метаморфов, военных ведьм. Сражалась на дуэлях и в битвах и ни разу не проигрывала. Но забрать этот конкретный дар, как она сразу же поняла, было все равно что поднять гору и с мощным рывком взгромоздить его себе на голову.

Вес был просто невообразимым. На глаза накатила черная волна, угрожая поглотить все на своем пути. Нова боролась каждой фиброй своей души, зная, что если потеряет сознание сейчас, то уже никогда его не обретет.

Взяв волю в кулак, она пробила себе путь из тьмы. Покачиваясь, уставилась на девочку в проходе, не понимая, как та могла контролировать подобную силу. Тяжелее, чем любой дар, который ей когда-либо доводилось отбирать. Нова чувствовала, что он сжигает ее, словно фитилек свечки. Как такая кроха могла удерживать столь сильную магию и не тонуть в ней?

* * *

Если Нову потрясла тяжесть силы Миньи, то Минью потрясла ее потеря.

В течение многих лет она собирала души одну за другой. Вес увеличивался постепенно, а с ним вырабатывалась и устойчивость. Она даже не подозревала, какую ношу несла на себе, пока ее не забрали. Не знала, что содрогалась под ней, пока не перестала. Минья не могла вспомнить, как ощущала себя раньше, когда была просто девочкой, а не якорем для призраков. Она отличалась от остальных, использовавших свою магию только при необходимости, – чтобы разжечь огонь, призвать тучу, высвободить мотыльков или вырастить сад. Она поддерживала ее все время. В противном случае ее призраки исчезли бы. Девочка не могла просто засунуть их в ящик и отдохнуть, не могла привязать их нити к какому-нибудь крючку, чтобы они не ушли из мира. Была только она и воображаемый кулак, в котором соединялись все тонкие паутинки душ.

Минья держала их даже в редкие моменты сна. Она выросла с этим бременем – или, если точнее, не выросла. Каждая капля ее энергии уходила на это колоссальное, беспрерывное расходование силы. Она потратила слишком много. Потратила все без остатка, да так, что ей не хватило энергии на рост.

Минья была фитильком свечки, а сила – огнем, пожирающим ее каждую секунду. Но так уж случилось, что этот фитилек из чистого упрямства отказывался сгорать.

Нова чувствовала себя так, будто на нее рухнула гора. Минья же чувствовала, что сбросила гору. Напряжение испарилось. Легкие наполнились воздухом, тело – жизнью. Она стала легкой, как пылинка, и воспарила, как бабочка. Дело было не только в тяжести душ, но и в постоянной обузе из ненависти-страха-отчаяния. Все эти несчастные крики оборвались, и тишина была мягкой, как бархат, а еще глубокой и насыщенной, как ночное небо.

Минья будто переродилась. На стремительную восхитительную секунду она почувствовала нечто сродни покою.

А затем наступила паника. Она бессильна. Армия была ее могуществом. Без нее она не что иное, как птичьи косточки и ярость.

Минья и Нова смотрели друг на друга с противоположных сторон сердца цитадели – одна лишена магии, другая потонула в ней. Призраки на секунду застыли, пока Нова пыталась найти равновесие под грозным потоком тьмы. У нее не оставалось выбора, кроме как выпустить другие дары, хоть она и понимала, что их тотчас используют против нее. Сперва она отпустила дар Рука, но не прежде, чем разорвала временную петлю и освободила Эрил-Фейна с Азарин.

В этом не было необходимости. Нова могла оставить ее повторяться снова и снова, и так бы и сделала, но увидела, что Рук приходит в сознание, и тогда это непременно бы сделал он.

Любопытная особенность временных петель Рука: их не обязательно разрывать в том же месте, где они замкнулись. Вот в чем истинная красота его дара. Не просто в повторении одного события снова и снова или в насыщении ненависти скорбящей богини. А в возможности вернуться назад по течению времени – максимум на десять секунд, но порой десять секунд решают все – и сказать: «Нет, я не хочу, чтобы это произошло». А потом все исправить.

Нова замкнула петлю после того, как жало пронзило два тела. Но если бы ей захотелось, она могла бы разорвать ее до этого события. Достанься выбор Руку, он бы так и поступил.

Эрил-Фейн с Азарин могли бы выжить.

Но Нова не знала пощады. Даже несмотря на сокрушительную лавину магии Миньи, она выждала секунду-другую, чтобы жало прорезало себе путь и окрасило себя алым. Только тогда она рассекла петлю, пузырь исчез, и капсула замкнутого времени влилась обратно в поток, унося с собой жизни Азарин и Эрил-Фейна.

Как только дело было сделано, Нова отпустила дар Рука и ощутила крупицу облегчения.

Остальные видели, как это произошло. Невзирая на всю отвратительность петли, пока воины возвращались к жизни, в них теплилась еще какая-то надежда, но теперь и с ней было покончено. На сей раз они в последний раз распластались на дорожке. Больше они не вставали. Кровь стремилась только вперед. Сухейла вскрикнула и осела на Ферала, заливаясь слезами. Лазло стоял с Сарай, оцепеневшей вместе с остальными призраками. Но именно Спэрроу побежала по дорожке, не обращая внимания на опасность, чтобы надавить на кровоточащие раны воинов.

Далее Нова освободила дары Руби и Ферала, которые ощутили, будто им вернули на место недостающие кусочки, и тут же призвали их. Руби создала огненные шары, а Ферал призвал грозовую тучу с далекого неба. Дар Сарай тоже вернулся, но как оружие был бесполезен, даже если бы она не окаменела вместе со всеми призраками.