Метро 2033. Подземный доктор - Андрей Буторин

Саша хоть и с трудом, но выполнила данное тетке Клаве обещание – добилась у Святой отмены наказания «диким» мутантам за грамотность. Правда, для этого ей пришлось пойти на шантаж: в случае отказа пригрозила свекрови выкидышем «в связи с глубоким расстройством нервной системы и всего организма». А угроза была совсем не пустой – Саша и впрямь оказалась беременной.

Правда, пойти дальше и попросить, чтобы свекровь разрешила «диким» иметь детей, Саша пока не осмелилась, решив поначалу довольствоваться малым и «завоевывать позиции поэтапно». Но всё равно она была до безумия рада и до слез огорчилась, узнав, что на пару месяцев муж назначен в лазарет санитаром, – она ведь уже на завтра готова была отправить его в леса «нести луч просвещения погрязшим во мраке невежества». Впрочем, немного подумав, Саша решила, что такая отсрочка даже и к лучшему: за это время она собралась перевернуть вверх дном Устюг в поисках книг и учебников.

Счастлив и бесконечно горд был и Венчик. С автоматом, на прикладе которого изысканной вязью было выжжено: «Дозорному Вениамину Карпухину за проявленную доблесть. Святая» он поначалу даже спать ложился. Старшему их подразделения, Семену Полякову, не оставалось ничего иного, как официально перевести Венчика из стажеров в полноправные дозорные. Венчик был так этому рад, что в конце концов передал свой именной автомат в общее пользование – стыдно было иметь такую роскошь, когда остальные дозорные перебивались одним «калашом» на всех. Единственным условием Карпухин поставил, чтобы на свое дежурство он заступал с наградным автоматом.

Игорь, кстати, поправился окончательно и тоже очень гордился бывшим подопечным, хоть и называл его иногда по привычке стручком.

Не повезло пока одному лишь Стёпику. Он долго раздумывал, психовал, нервничал, почти перестал есть, в результате чего при малейшем ветерке его мотало в небе как осенний лист. В итоге «птер» собрался с духом и полетел в Устюг к Подземному Доктору. Узнав, что того больше нет, а новоявленный Дед Мороз ему помочь не в состоянии, Стёпик отчаялся настолько, что решил утопиться в Сухоне. К счастью, ему захотелось попрощаться с Сашей и попросить у нее прощения за прошлое. Правда, пока он летал над городом, его дважды едва не подстрелили патрули храмовников и один раз попал по хвосту камнем меткий морозовец, но в итоге, не считая нездоровой худобы, практически целый, девушку он разыскал и очень душевно с ней пообщался. В конце концов он так разоткровенничался, что излил ей и свою терзающую душу и разум проблему.

– Я ить к Доктору прилетал… – тяжело вздохнул он.

– Заболел?!. – ахнула Саша. – Ну да, по тебе видно. Исхудал так, что ребра считать можно.

– Да не, то не я заболел!..

– А кто? Игнатий?

– Игнатий заболеет, ага! Они теперича с-сс Павлом ентим – два с-сапога пара. Тока ш-што с-спят пока не вмес-сте, тьфу ты!.. То ш-шаш-шки, то крес-стики-нолики, то города…

– Какие города? – ошарашенно заморгала девушка. – Нет, я помню игру в города, но их ведь много знать надо! А они же…

– А ш-што они? Они много и знают. Ус-стюг, Вологда, Луза, Крас-савино, Котлас-с, Архангельс-ск, С-северодвинс-ск. Павел ишшо Череповец знает. А! Ишшо говорят – врут, наверное, – ш-што ес-сть то ли городиш-шко такой, то ль с-село навроде Кузина, который Мос-сквой зоветс-ся, как «галера» ента, будь она неладна!.. Я не верю. Кто в с-своем уме с-станет с-село как «галеру» карателей называть?..

– Да нет, Москва и правда есть, – сказала Саша. – Я читала. Большой город.

– Вс-сяко ить не больш-ше Ус-стюга!

– Ну, может, чуть-чуть, – не стала разочаровывать «птера» Саша. – Ты мне лучше скажи, кто заболел-то?

Стёпик как-то странно, шалашиком, сложил крылья, снова их убрал, поковырял кончиком хвоста в ухе, почесал когтем грудь, бока, спину…

– Стёпик, может, тебе просто помыться пора?

– Марус-ся, – сказал «птеродактиль».

– Вообще-то Александра, – подумав, сказала Саша.

– Заболела Марус-ся. То ес-сть, не то ш-штобы заболела, а как бы тебе с-сказать…

– Забеременела? – обрадовалась девушка. – Ты знаешь, я тоже.

– Да ты ш-што? Ты ш-што?! – вьюном, как собака за хвостом, завертелся Стёпик. – Какое там забеременела, кады мы ишшо и не…

– Погоди… – заморгала Саша. – Так Маруся – не девушка? Не человек?..

– Вот! – поднял коготь «птер». – В том-то и пронблема.

– Ты меня запутал. Я так поняла, что тебе нравится некая Маруся. Но она не человек. Так?

– Так.

– Она… как и ты… «птеродактиль»?..

– Прям с-сс меня рис-совали.

– Тогда я не понимаю, зачем тебе нужно, чтобы она была человеком? Как же вы тогда… ну… это… – Саша начала краснеть.

– Тьфу на тебя, – сказал Стёпик. – Ты вот девуш-шка вроде городс-ская, приличная, а такое говориш-шь, как Игнатий прям. Хуж-же даж-же. Он-то муж-жик хотя б.

– Кажется, я тебя поняла, – смущенно потупилась девушка. – Ты хочешь, чтобы Маруся думала и чувствовала, как человек. Вот как ты.

– Умная ты, быс-стро догадалас-сь, – съязвил «птеродактиль».

– Если бы ты меньше чесался, то и быстрей бы смогла, – не полезла за словом в карман Саша, но спохватилась: к ней за помощью пришли, а она… – Да, у тебя и правда проблема. Доктор больше операций не делает. Да он уже и не доктор.

– Знаю я, – махнул крылом Стёпик. – Одна мне теперь дорога – в С-сухону головой.

– Ты что такое говоришь?! – замахала кулаками девушка. – Я вот покажу тебе сейчас Сухону!

– А ш-што, ж-жалко тебе меня? – с горечью усмехнулся «птер».

– Мне не тебя, дурака, жалко. Вот сам-то подумай: утонешь ты, перекроешь своей тушей русло – и Устюг затопит.

– А я-то уж-ж подумал… – свесил голову Стёпик.

– Да шучу я, шучу, выбрось это из головы. И свои мысли насчет утопления тоже.

– А ведь с-спасибо тебе! Теперя точно выброш-шу. Как вс-спомню про затопление Ус-стюга, так и не захочетс-ся топитьс-ся-то. Разве ш-што в озере…

– Кстати, насчет озера. Ты когда к Марусе своей полетишь, покружи над каким-нибудь озером, посмотри вниз.

– Ш-штоб увидеть, ш-што я такой, как Марус-ся? То я и так знаю.

– Одно дело знать, другое – видеть. Ты у себя в голове именно таким должен отпечататься, какой ты сейчас есть. Ведь так-то, небось, до сих пор себя парнем видишь?

– Как забудус-сь, так и…

– Вот. Это тебе первый совет. А второй еще важнее. Ты с Марусей хоть раз пытался поговорить?

– Так а ш-што с-сс ней говорить? Она ж-жж… эта…

– Безмозглая, ты хочешь сказать?

– Ну мозг, мож-жет, имеетс-ся, но на уме у ней тока одно: как увидит меня – так в атаку. Ну, не дратьс-ся, а… это… то с-самое…