Метро 2033. Подземный доктор - Андрей Буторин

Мутант, осторожно и беззвучно шагая, отправился дальше.

Засады ни на пути к келье донора, ни в ней самой не оказалось. Кстати, Глеб поймал себя на том, что тоже, как и отец, стал называть про себя юношу донором, а не по имени. Так он будто оправдывался: умереть придется не совсем человеку, ведь это была всего лишь заготовка, оболочка для человека, которым, кстати, станет он сам. А сознание донора… Что ж, ему придется погаснуть. Отец был прав: уж лучше совсем ничего, чем жить в мерзкой шкуре. И всё же… Так думал отец. Так стал думать он сам. Но никто не спрашивал Вовку, как же лучше ему? Правда, вряд ли он бы понял вопрос, так что узнать его мнение всё равно бы не получилось.

Вовка встретил его такой лучистой улыбкой, что Глеб готов был провалиться сквозь землю, а еще лучше – сдохнуть прямо сейчас.

– Геб! – сказал юноша. – Геб тут!

«Он даже запомнил мое имя! – мысленно ахнул мутант. – Нет-нет-нет! Я не смогу! Нужно упросить отца, чтобы он оставил жить сознание этого мальчика, пусть даже в нечеловеческой шкуре! Подумаешь, обещал ее Нюре! Это просто смешно».

И тут Глеб понял, что нужно делать. Нюра! Ну конечно же Нюра! Было видно, что та привязалась к Вовке, поэтому нужно поставить девчонку перед выбором: или его шкура, или жизнь мальчишки. Ведь вопрос и на самом деле стоял именно так.

Мутант взял Вовку за руку и повел его к выходу. Отца нигде не было видно, поэтому Глеб направился в помещение, где они оставили Нюру.

Девочка сразу же подняла голову и, как обычно, прожгла мутанта полным ненависти взглядом. Затем увидела Вовку и, сев в ванне, заулыбалась, вытянув к юноше руки:

– Иди сюда, Вовка! Я соскучилась.

– Я тосе! – подбежав к Нюре, обнял тот ее за мокрые плечи.

Что ж, момент был – лучше некуда. И Глеб поспешил им воспользоваться:

– Нюра, тебе нравится Вовка?

– Уйди, урод!

– Да я-то уйду… Только видишь ли, в чем дело… Совсем скоро у тебя будет моя шкура. Она тебе и в самом деле сильно нужна?

– Шибче всего на свете! – выдохнула девочка с таким вожделением, что Глеб содрогнулся.

– Больше, чем Вовка?..

– Што больше?.. – насупилась Нюра, прижав к себе парня.

– Шкура тебе нужна больше, чем Вовка? – терпеливо повторил мутант.

– Пошто спрашиваешь-то? – еще сильней нахмурилась девочка. – Ты шальной, што ли? Мне и то, и другое нужно́.

– А то и другое, увы, никак не получится. Если Доктор отдаст тебе шкуру, Вовки не станет. Совсем не станет.

– Пошто?.. – пробормотала Нюра. – Пошто не станет?.. – На глаза девочки навернулись крупные, с горошины, слезы. – Ты врешь! Ты гад, ты урод! Ты всегда тока врешь мне!

– Я не вру. Сейчас – точно не вру. – Не веришь мне, спроси у Доктора.

Стоило ему это сказать, как в комнату вошел Подземный Доктор. На нем был надетый задом наперед красно-зеленый, покрытый жуткими бурыми пятнами костюм клоуна. На голове плотно сидела забрызганная каплями того же бурого цвета зеленая шапочка, на шее висела хирургическая маска.

– Бери донора и пойдем, – сказал Доктор. – Пора начинать.

Из ванны выпрыгнула Нюра и, оттащив Вовку к стене, крепко прижала его к себе.

– Не дам! – выкрикнула она.

– Это еще что за фокусы? – уставился на нее Подземный Доктор. Затем быстро перевел взгляд на Глеба: – Ты что, рассказал ей?!.

– Технологию – нет, только суть, – твердо ответил мутант. – Сказал, что если она получит мою шкуру, то Вовки не станет.

– Правда?.. – вытаращилась Нюрка на Доктора, будто в ожидании приговора. Да так оно, собственно, и было. Только приговаривали не ее.

– Правда, – буркнул Доктор. Похоже, ему и впрямь было наплевать на всё и на всех.

– Я так не хочу… – прошептала, словно потеряв голос, девочка. – Тогда мне не надо шкуру…

– Ты слышал? – посмотрел на отца Глеб. – Теперь ты свободен от обещания. Или делай две операции, или не делай вообще никакой. Это мое последнее слово.

– А ты сказал Нюре, каким будет результат? – дернул отец одними углами рта.

– Нет.

– Так скажи. Пусть девчонка порадуется.

– Ты, оказывается, очень жесток. Кажется, я начинаю понимать мамочку…

– Замолчи! – взвизгнул Доктор так, что Нюра и Вовка заплакали. – Не смей никогда… никогда больше!.. Слышишь?!. Мой сын так не может… не должен!

– Да я к тебе в сыновья и не набивался, – скрипнул зубами мутант. – Продолжай упиваться своей неразделенной любовью. Надоело мне твое представление, клоун. Я домой пошел.

– А как же шку-у-ура?.. – сквозь плач провыла девочка.

Видимо, всё же непросто ей было расстаться с мечтой. Нюра, что и говорить, была слишком маленькой, чтобы понимать, что такое настоящий выбор, а точнее сказать – компромисс. Она не только не знала этого слова, но и не желала принимать то, что оно значило. Ей нужен был Вовка, она привязалась к нему, жалела, и уж, конечно, ни в коем случае не хотела, чтобы он умер. Но в то же время она так сильно мечтала о шкуре ненавистного ей урода, что расстаться вот так запросто с этой мечтой тоже не могла. Хоть девочка и сказала, что ей не нужна шкура, если из-за этого не станет Вовки, подспудно она всё равно хотела и того, и другого.

Мутант попытался ее утешить:

– Не плачь, Нюра. Вовка лучше, чем шкура. Его любить можно. А шкура – только пыль собирать.

Глеб развернулся, чтобы уйти. Он понял вдруг, что выход-то – единственный и правильный – вот он, лежит перед ним на виду: нужно просто вернуться к Сашке и прямо спросить у нее, нужен ли он ей такой. И если да, то какая разница, какой он снаружи, – останется лишь заняться собой изнутри. Ну а если нет… Что ж, от его шкуры Нюра ведь всё равно не откажется.

Но тут он услышал четкий, размеренный голос отца. Впрочем, нет, не отца – просто Голос. Тот, который знал всё. Тот, которому нельзя было перечить. Тот, подчиняться которому было сладостным счастьем.

– Иди за мной, – сказал Голос.

И Глеб пошел.