Господин мертвец. Том 1 - Константин Соловьев

Несмотря на то что повода для оптимизма в его словах не было, Дирк ощутил мимолетное облегчение – тон мысленного голоса мейстера был уставший, но не раздраженный. Значит, штурм развивается не самым плохим образом. Может, есть шанс.

– Прижали как в тисках, мейстер. Хорошо бы кто-то ударил им в тыл. Может, пару пулеметчиков или ребята Тоттлебена…

«Я попытаюсь вам помочь, унтер, – сказал тоттмейстер. – Оставайтесь на позиции».

Ощущение чужого разума исчезло, собственное сознание показалось Дирку дном пустого колодца.

– Ну как? – спросил Жареный Курт, когда Дирк открыл глаза. – Что говорят ангелы?

– Попробуют нас вытащить из той кучи коровьего говна, в которую мы влезли, – ответил Дирк. – Но как и когда это произойдет, мне…

Еще две гранаты разорвались на поверхности, с недолетом в несколько шагов. В траншею посыпалась сухая трава, скошенная осколками. Дирк выбросил пустые цилиндры стреляных гильз и, повозившись, перезарядил ружье. Пику он воткнул в землю у своих ног – чтобы не было необходимости тянуться при случае. А случай ему скоро представится, в этом он был уверен.

И это случилось раньше, чем он предполагал.

Дирку показалось, что он слышит шаги. Замерший по другую сторону прохода Юльке, забыв про отстреленные пальцы, тоже напрягся. В секундной тишине, возникшей между разрывами снарядов, «висельники» услышали тихий скрип земли под чьим-то тяжелым сапогом. Должно быть, гренадеры понадеялись, что их гранаты поразили цель, и теперь собирались проверить оборону на прочность. Возможно, они сами не знали деталей здешнего устройства траншей и полагали, что противник уже сбежал, воспользовавшись ходами сообщения. Они не знали, что бежать тут некуда.

Первый сунувшийся француз умер быстро – Юльке ударил его в затылок своим проверенным «свинобоем». Боек на длинной ручке пробил сталь легкого шлема без особого труда. Раздался короткий скрежет, а вслед за скрежетом – мягкий хруст вроде того, что издает сочный плод, раздираемый руками. Рядом с ним тотчас попытался проскочить второй, но Мертвый Майор, точно ждавший этого, коротким ударом снизу вверх всадил ему в живот лезвие своего топора. Гренадер всхлипнул и стал заваливаться, бессмысленно прижимая руки к ране. И умер еще прежде, чем коснулся земли.

Через его тело на «висельников» уже перли его товарищи, и Дирк понял, что сейчас мертвецов просто сомнут числом. Можно быть самым сильным бойцом, но в подобной собачьей свалке, когда негде толком даже замахнуться, успеха не гарантирует даже сила мертвеца.

Дирк ударил ближайшего к нему француза стволом ружья, но тот ловко уклонился и в свою очередь рубанул Дирка саперной лопаткой. Удар был хорош; если бы не рефлексы, отточенное не хуже топора лезвие вонзилось бы в щель сочленений доспеха. Французов становилось все больше, они перли словно одержимые, и вскоре узкое пространство траншеи оказалось заполнено мундирами и кирасами. И бились гренадеры с яростью диких животных. Дирк едва успевал парировать сыплющиеся на него удары, но и остальные «висельники» оказались не в лучшем положении – несмотря на тесноту, соотношение сил было не в их пользу. Французы, понадеявшись на свои силы и опыт, устремились в решительный штурм. И Дирк испытал что-то вроде уважения к этим безумцам, которые осмелились напасть на мертвецов. Слишком слабые и беззащитные, они, тем не менее, пытались отвоевать каждый шаг, пусть даже он доставался им ценой жизней их товарищей. Стоя плечом к плечу, французские гренадеры образовывали эффективное построение по три человека в ряд и в первую же минуту сумели отшвырнуть «висельников», выжав их с занимаемой позиции.

Француз с лопаткой нанес несколько молниеносных ударов, от которых панцирь Дирка глухо зазвенел. Не будь на мертвеце доспехов, бой был бы уже закончен – и не в его пользу. Прыткие дьяволы. Такие же штурмовики, как и они сами, безжалостные и стремительные, словно рой хищных насекомых. Траншеи тоже были для них родным домом, и гренадеры умели в них драться. Дирк отступил на шаг, изобразив ложное отступление, и, когда француз шагнул вперед, намереваясь обрушить на него сверху свое оружие, резко протянул руку. Он ухватил противника пальцами за широкие поля его шлема и резко рванул вниз. В последнее мгновенье жизни гренадер увидел жало пики, торчащее из земли, там, где Дирк его оставил. Но это мгновенье было коротко – пика пробила его голову насквозь, высунув выщербленное жало из затылка и выбив кусок затылочной кости.

А потом началась сущая мясорубка, и Дирк, освободив пику от мертвого тела, оказался в самой ее гуще. Больше не было боя, не было обмена ударов и парирования, не было сторон и тактических схем. Только хруст костей, крики боли и звон железа.

Французы атаковали с яростью, которая оглушала, как бьющий в лицо шквальный ветер. Не считаясь с потерями, они перли на «висельников», которые вынуждены были отступать под этим напором, и Дирку казалось, что еще секунда или две – и эта безумная сила разорвет вставшее у нее на пути препятствие и хлынет дальше.

– Держаться вместе! – выкрикнул Дирк, и его голос был едва слышен на фоне гремящего металла. – Отходим!

Приказ был лаконичен, но понятен. Единственный шанс выжить в этой ситуации заключался в том, чтобы любой ценой сохранить порядок, не позволив атакующим гренадерам вклиниться между «висельниками». Прочная лобовая броня доспехов позволяла сдерживать нападение даже превосходящего противника, но стоит французам разрушить плотину, сдерживающую их в ущелье траншеи, – и все пропало. Разделенные, отбитые друг от друга, «висельники» не смогут продержаться и пяти минут. Плотный человеческий ком просто облепит их и раздавит.

Дирк отступал плечом к плечу с Жареным Куртом, и это соседство было более чем эффективным – дубинка в руках опытного рубаки беззвучно падала раз за разом на чужие головы, а кинжал разил зарвавшихся французов от бедра молниеносными змеиными выпадами. Окажись на месте атакующих обычные французские пехотинцы, уже умылись бы кровью и бросились назад, подвывая от страха и боли. Но гренадеры действовали слаженно, сочетая решительность с осторожностью, и уже через минуту ожесточенного боя Дирк понял, что резня сама собой не утихнет. Она будет длиться до тех пор, пока хоть кто-то останется на ногах. Никто не собирался отступать.

«Висельники» пятились, выстроившись по двое – Дирк и Жареный Курт отходили, контратакуя передних французов, Юльке и Мертвый Майор били из-за их плеч пиками и метали гранаты. Но французам ширина траншеи позволяла сохранять боевой порядок по четыре человека в ряд, и при всей своей ярости бились они, выказывая немалый опыт. Их тактика была проста, но, как и многие простые вещи, эффективна. Пока один гренадер сдерживал и блокировал удары «висельника», уходя в глухую оборону, другой атаковал сам, пытаясь поднырнуть и поразить тонкие элементы доспеха. В первую же минуту боя Дирк получил несколько чувствительных ударов, которые хоть и не пробили его защиту, оказались достаточно неприятны. И если мертвецам пока удавалось осуществлять организованный отход, в любой момент ситуация из просто опасной могла превратиться в критическую. Тоттмейстер обещал помощь, но когда и в каком обличье она придет, Дирк не знал. Это означало, что надеяться надо лишь на себя и свои силы, сдерживая стремительное наступление.