Темные отражения - Александра Бракен

Я скучала по Лиаму до физической боли, но прекрасно понимала, что у него есть обязанности. Едва у меня появлялось свободное время, я сразу же вспоминала о нем, но чаще всего уроки занимали все мои мысли. Надолго сфокусироваться на чем-то другом у меня не получалось.

Клэнси рассмеялся, и я отвернулась от окна. До сих пор мне так и не удалось понять, как можно отпускать свои мысли в свободное странствие. На нем была белая рубашка поло, прекрасно подчеркивающая цвет кожи, и штаны цвета хаки с отворотами на лодыжках. Каждый раз, когда Клэнси выходил на публику, его одежда была застегнута на все пуговицы, постирана и отутюжена. Но только не со мной.

Сначала мы проводили уроки за его нелепым столом. Но при этом я чувствовала себя так, словно сижу на приеме у директора школы, а не учусь премудростям у пси-гуру. Потом мы попытались разместиться на полу, но через несколько часов у меня начала кошмарно болеть спина. Казалось, она вот-вот развалится. Клэнси первым предложил использовать свою узкую кровать. Он облокотился на одну спинку, я на другую. Постепенно мы начали двигаться ближе друг к другу. С каждым уроком расстояние на красном покрывале все уменьшалось, до тех пор пока однажды мы не обнаружили, что наши колени прижаты друг к другу. Темные глаза Клэнси подернулись дымкой.

– Извини, – пробормотала я, отодвигаясь подальше. – Может, начнем с верхушки?

Похоже, мое поведение казалось ему невероятно забавным.

– Начнем с верхушки? Мы что, репетируем пьесу? Или, может, позвать Майка, чтобы он начал устанавливать возле здания строительные леса?

Я рассмеялась, хотя в его словах не было ни капли смешного. Возможно, последние двадцать минут с бесконечными попытками проникнуть в его мозг окончательно свели меня с ума. Думать я могла лишь о теплой, уверенной руке, которая сжала мои пальцы.

– Попробуй еще, – сказал он. – Теперь попытайся представить, что невидимые пальцы, о которых ты говорила, превратились в ножи. Режь туман.

Проще сказать, чем сделать. Кивнув, я закрыла глаза. Оставалось надеяться, что обморока не случится. Каждый раз, когда Клэнси упоминал мои собственные слова, я чувствовала растерянность, даже стыд. Впервые за время тренировки он улыбнулся и щелкнул пальцами так, словно творил заклинание.

Клэнси сто раз пытался показать мне, как это делается. Мы даже спустились на склад, где он проник в сознание Лиззи и заставил ее квохтать, как курица. Было забавно. Раз за разом он демонстрировал, как легко менять настроение людей. Двух ребят Клэнси помирил вообще без единого слова. Однажды мы сели на ступеньках крыльца офиса, и он стал зачитывать мысли каждого, кто проходил мимо. Включая Хину, которая, похоже, сходила по Клэнси с ума.

Правда заключалась в том, что он мог делать что угодно и с кем угодно. Блокировать атаки, вселять чувства и страхи, транслировать образы. Один раз, готова поспорить, он даже вложил в мое сознание мечту. Мне ужасно не хотелось его разочаровывать. В конце концов, Клэнси потратил на меня столько драгоценного времени. От одной мысли об этом все во мне сжималось от страха. Клэнси говорил, что торопиться ни в коем случае нельзя, упирая на то, что сам он тренировался годами. Но как было удержаться от желания мгновенно овладеть своей силой? Конечно, я торопила время. Мне казалось, что лучшего способа отплатить за доброту, чем продемонстрировать свои успехи, просто не существует. День и ночь я мечтала о том, как однажды покажу Клэнси все, чему у него научилась. Все, на что я способна.

До тех пор, пока я не могла раскрыть его секреты, мы не могли считаться равными. Несколько раз, прилюдно и наедине, Клэнси называл меня другом. Удивительно, но это слово ранило до глубины души. Друзей у него были сотни. Мне хотелось большего. Я мечтала заслужить его доверие, веру в меня как в личность.

Порой мне хотелось, чтобы он придвинулся ближе, заправил мои волосы за уши. Даже не знаю, из каких темных уголков сознания выползали эти дурацкие девчачьи мысли. Думаю, все это были игры воображения, ведь в реальности я мечтала, чтобы это сделал Лиам. Это и даже больше.

Но каждый раз, когда я пыталась проникнуть в мозг Клэнси, меня отбрасывало назад. Он настолько хорошо контролировал свое сознание, что чаще всего я даже не успевала встроиться в стремительный поток его мыслей и воспоминаний. Словно Клэнси задергивал передо мной белую занавеску. Несмотря на все приложенные усилия, отдернуть ее не удавалось.

И все же я не оставляла попыток.

Клэнси лишь улыбался и поправлял мои волосы. Пальцы скользили по моей шее и ненадолго замирали на месте. Я знала, что он на меня смотрит, но даже тогда не могла заставить себя поднять взгляд.

– Ты можешь это сделать. Знаю, можешь.

Я сжала челюсти до хруста. На правой щеке дернулся мускул. Вся моя воля превратилась в кинжал, достаточно прочный, чтобы уничтожить проклятую белую стену. Сжав руку Клэнси до боли, я метнула оружие вперед со всей быстротой, на которую была способна. А потом он отвесил мне звонкую пощечину. Судорожно втянув воздух, Клэнси уронил руку.

– Прости, – сказала я, не в силах выносить последовавшее молчание.

– Нет, это ты меня прости. – Клэнси затряс головой. – Плохой из меня учитель.

– Поверь, проблема тут не в тебе.

– Руби, Руби, Руби, – сказал он, – нет никакой проблемы. Невозможно научиться всему в три счета, в противном случае тебе бы не понадобилась моя помощь, верно?

Клэнси провел по моей раскрытой ладони большим пальцем. Медленно, лениво рисуя круг. Это успокаивало и гипнотизировало одновременно.

– Вот уж точно, – начала я. – Но ты должен знать, что я была с тобой не до конца… честной.

В глазах Клэнси вспыхнул интерес.

– Друзья представляли тебя добрым волшебником, который поможет им вернуться домой. Но я искала тебя вовсе не за этим. Ходили слухи по поводу оранжевого парня… В общем, мне нужен был учитель.

Брови Клэнси сдвинулись, но мою ладонь он не выпустил. Вместо этого Беглец положил свободную руку на покрывало между нами.

– Но это было до того, как я раскрыл тебе глаза на планы Лиги, – заметил он. – И какой помощи ты от меня ждала? Это как-то связано с родителями, верно?

– Да, я стерла все воспоминания о себе. Не хочу, чтобы это произошло снова.

Клэнси на миг закрыл глаза, а когда открыл – они стали еще темнее, чем прежде. Почти черными. Я подалась вперед, ощущая странную смесь вины, скорби и чего-то еще. Чувства, которое буквально сочилось сквозь его поры.

– Мне бы хотелось, – начал он, – но правда в том, что наши способности отличаются. Я не умею того, что умеешь ты. Даже не представляю, как тебе помочь.

Даже не представляю, как тебе помочь. Ну конечно. Мартин тоже был оранжевым, однако его способности отличались от моих. С чего я взяла, что с Беглецом будет по-другому?

– Если ты… расскажешь мне обо всем, объяснишь, как это работает, возможно, я смогу лучше разобраться в проблеме.