Маркус Фастмувер. Вторжение - Ерофеев Владимир

Морпехи и Майк стояли молча и удивленно переглядывались. Никто не понимал, что происходит со стариком.

Мистер Шон с нахлынувшими на него слезами оглядел окруживших его заговорщиков. В свете фонаря он видел удивленные лица морпехов.

– Вы все можете смеяться, но я почему-то так чувствую. У меня никогда не было детей, и я наконец обрел ребенка вот в таком необычном обличии и при таких трагических обстоятельствах. Детей не выбирают, это дается свыше. Господь мне дал тебя, Маркус… Ты должен жить! И отомсти им всем за меня, – старик вытянул руку и указал куда-то в сторону, – у меня, у старика, нет сил, чтобы самому это сделать. Я сказал все, что хотел вам сказать. А теперь отнесите меня к ящикам и дайте связку динамита. О спичках я уже позаботился.

Маркус отодвинулся от мистера Шона и встал рядом с остальными. Все так и не проронили ни слова. Пауза затягивалась.

– Эй, засранцы! – вдруг наигранно гневно рявкнул старик. – А ну живо тащите меня к ящикам, и чтобы через секунду ног ваших здесь не было! Что я такого непонятного сказал?!

Неожиданно вдалеке послышался чей-то еле слышный возглас: – Они здесь! Давайте тащите сюда фонари!

Мистер Шон оглядел стоящих перед ним заговорщиков и скривил гримасу боли.

– Вы сейчас, ребята, доиграетесь, что нас тут всех вместе положат! Давайте быстрее тащите меня!

Мерфи и Дайрон переглянулись. Сержант покачал в недовольстве головой.

– Смотри сам, Шон! Тебе решать!

Мерфи кивнул здоровяку, и они вместе подняли старика и затащили его в помещение с динамитом.

– Твою мааать! – воскликнул в шоке Дайрон, увидя огромное количество взрывчатки.

– Ладно, хватит болтать! – зло обрубил его Мерфи. – Давай лучше динамит достань!

Дайрон вытащил нож, мастерски вскрыл ящик, выгреб оттуда несколько шашек динамита и отдал их кладовщику. Потом здоровяк немного подумал и поставил вскрытый ящик рядом со стариком.

Мистер Шон погрузил дрожащие пальцы во взрывчатку и тяжело вздохнул. Свет фонаря выхватывал из мрака его глаза. Они блестели. То были слезы. Кладовщик не хотел умирать и, понимая, что морпехи все это видят, отвернулся.

– Всё, выметайтесь отсюда! – внезапно бросил старик, не поворачивая головы.

Сейчас мистер Шон не шутил. В его голосе чувствовалась жесткость.

Морпехи переглянулись. Мерфи покачал головой и присел на корточки рядом с кладовщиком, но тот продолжал смотреть куда-то в сторону. Подождав несколько секунд, сержант положил руку на плечо кладовщика.

– Прости, Шон!

– Выметайтесь отсюда! – снова рявкнул старик. – У вас двадцать минут.

Мерфи все понял. Он ничего не ответил на это, быстро встал, кивнул головой здоровяку, и они вышли в центральный туннель, где их ждали Маркус и Майк.

– Уходим отсюда, быстро! – скомандовал сержант, глядя на них.

Маркус не находил себе места. Он все это время стоял в стороне и колотил кулаком в стену. Вдруг он повернулся и быстрым шагом пошел в ответвление с динамитом. Его рукой остановил сержант. Биоробот молча оттолкнул руку Мерфи и скрылся в темноте. Индикатор уровня энергии, находящийся на запястье Маркуса, светился ярким зеленым светом и слегка освещал старика. Тот так и сидел, отвернув голову в сторону, но, почувствовав чье-то присутствие, опять зло выкрикнул: – Я же сказал, выметайтесь!

– Мистер Шон, это я, Маркус! – тихо проговорил биоробот и встал на одно колено рядом со стариком. – Мне нужно вам тоже кое-что сказать.

Маркус на мгновение замолчал. Кладовщик, услышав голос биоробота, тут же к нему повернулся. Старик плакал. Его щеки были в слезах. Он никогда не думал, что именно так кончит свою жизнь, но он в то же время был горд тем, что своей смертью спасает жизни настоящих мужчин – Мерфи, Дайрона, практически еще пацана Майка и Маркуса Фастмувера. Тем более биоробота он назвал своим сыном.

– Это я, Маркус! – повторил биоробот и взял старика за руку.

– Да, Маркус, я тебя слушаю, – тихо проговорил старик, вглядываясь в его очертания.

Маркус продолжил:

– Я долго думал над вашими словами, мистер Шон, после того как вы назвали меня сыном. Для биоробота огромная честь услышать такие слова. В моем мире не было принято, чтобы человек называл кого-либо из нас, синтетических созданий, своими детьми. Это было низко для наших людей. Но вы мне открыли глаза на ваш народ, на вашу цивилизацию, и я решил биться за вас, Землян. Я клянусь! Я отомщу за вас, мистер Шон! – Маркус внезапно замолчал и вдруг через мгновение тихо добавил: – Я отомщу за тебя, отец!

В этот момент издалека послышался голос Мерфи.

– Маркус! Давай быстрее, времени совсем не осталось.

Биоробот обнял плачущего старика и нехотя поднялся на ноги. Маркус медлил с уходом. Он не решался оставить умирающего кладовщика. Маркус не знал, как ему сейчас поступить.

Мистер Шон почувствовал это и тихим дрожащим голосом позвал его.

– Сынок! Не надо! Я знаю, о чем ты думаешь. Оставь меня одного, и давайте уходите отсюда. Я чувствую, что скоро умру, и тогда никто не сможет взорвать весь этот чертов динамит. Вам надо бежать как можно быстрее, я уже чувствую холод смерти. Она где-то здесь, она рядом.

Снова послышался голос сержанта.

– Маркус! Нас уже почти настигли, мы видим лучи их фонарей.

– Отец, – неожиданно заговорил Маркус, – прости! Ведь это все из-за меня. Я буду всегда винить себя за это.

Мистер Шон устало вздохнул.

– Не стоит извиняться, сынок! Просто спаси нашу Землю от всех этих инопланетных ублюдков. Иисус тебе поможет. Иди, тебя ждут твои друзья, а я здесь сам обо всем позабочусь, – кладовщик постучал друг об друга двумя динамитными шашками.

Маркус не знал кто такой Иисус, но он верил старику, и если мистер Шон это сказал, значит, так и должно было быть.

– Прощай, отец! – коротко сказал Маркус и быстро вышел в центральный проход.

Три человека и биоробот бежали по туннелю. Морпехи довольно часто чертыхались, останавливаясь и хватаясь за свои израненные ступни. Но времени на то, чтобы перетерпеть боль, не было, позади слышался топот ног, и фонарные лучи преследователей почти освещали спины своих жертв.

– Одиннадцать! – неожиданно закричал Майк, тяжело дыша от бега. – Это здесь!

Все резко остановились. По обеим сторонам штольни виднелись два абсолютно одинаковых прохода в половину человеческого роста.

Беглецы в ужасе переглянулись.

– Твою мать! – выругался Дайрон. – Их два! Про какую стену он говорил? Если мы ошибемся, все, нам хана!

– Дайте я подумаю! – Майк прервал ругань здоровяка.

Юноша обхватил руками голову и уперся ею в стену.