Астарта 2. Суд Проклятых - Марк Романов

Пока Ричард Морган, отобрав себе пару понимающих в инженерии и механике помощников, увлечённо наблюдал за тем, как аппаратура с помощью искина курочит скафандры, превращая наиболее изношенные из них – в мобильные автоматические огневые точки, а самые хорошо сохранившиеся – в командирские, Романов отловил Эткинса, и вежливо попросил проводить его к капитану исследовательской базы «Ромашка».

– К заведующему? Да, М-марк, я с у-удовольствием! – Пол слегка заикался после общения с Судьёй, но старательно лебезил перед полковником, иногда, впрочем, посверкивая глазами в его сторону, как бы говоря: «Я-то сделаю, что просишь, но запомню… и отомщу при случае». – Нам на верхний уровень, и в направлении носа, пойдёмте, сэр.

– Веди, – прогудел полковник, подталкивая учёного вперёд, вдоль заплёванных и затёртых линий корабельных указателей.

Подобных мелких крысюков Романов чуял за версту ещё со времён обучения в десантном училище, и всячески давил при первой возможности, не давая им разрушать коллектив изнутри. Может, Пол был и неплохим парнем и учёным – здесь Марк не лез со своими оценками – но мстительность и низкопоклонство перед начальством, как и начавший развиваться «синдром мелкого шефа», явно вели Эткинса по кривой дорожке прямо во тьму нравственного падения. «Пусть нравственностью Судья занимается, – подумал Романов, – ему больше к лицу. Я же не дам этому скользкому типу напортачить при высадке, и точка. Дальше пусть сами разбираются…»

Рубка, находившаяся в носу крупнотоннажного рейдера, почти в километре пути по галереям, коридорам и запутанным переходам, вызвала у Романова странное чувство острого диссонанса – настолько разительно отличалось это помещение от прочих отсеков базы, в которых ему довелось побывать. Всеобщая атмосфера наплевательства, раздолбайства, лени и запустения, царившая на «Ромашке», здесь сменял полный, чёткий и возведённый в абсолют порядок. Идеальная чистота, гудящие под ногами киберуборщики, мягкий блеск чистых исправных экранов и голопроекторов, неброская, но дорогая и выглядящая новой мебель и оснастка пультов… Часть рубки за капитанским креслом, более походящим на трон какого-нибудь короля древности, выполненный в стиле «неотехно», представляла собой великолепно оборудованную, с тщанием и любовью, исследовательскую лабораторию. Насколько Марк разбирался в этом деле, основной функцией данного алтаря высокой науки было моделирование и масштабирование биохимических и биологических процессов – над проекторами вились цепочки белков и прочей клеточной ахинеи, менялись формулы, скакали цифры, шло изучение очередной аномалии, что и являлось прямой обязанностью мобильной группы «Искандера».

В капитанском кресле невозмутимо восседал худощавый пожилой мужчина в длинном белом сюртуке, украшенном стилизованной вышивкой цветка ромашки на нагрудном кармане, и несколькими мелкими рубинами в воротнике-стойке. Его длинные седые волосы были зачёсаны назад, открывая взгляду Романова высокий выпуклый лоб, украшенный странным кольцевым шрамом ровно по центру, и аристократично тонкие черты лица, неожиданно гладкого и подтянутого, несмотря на возраст. Капризно изогнутые губы и бородка клинышком завершали образ эстетствующего администратора-учёного, незаслуженно занимавшего, как показалось Марку, капитанское кресло. «Всё же, капитаном судна должен быть капитан, а не бюрократ или учёный, – Романов хмыкнул в такт посетившим его мыслям. – Талант управления кораблём, как живым организмом, в академиях не преподаётся, а только оттачивается…»

Вот начальник базы поморщился, и, отмахнувшись длинными узловатыми пальцами, в очередной, и, как показалось Марку, далеко не в первый раз, отказал стоявшему перед креслом человеку в потрёпанном чёрном флотском комбезе. Присмотревшись к оружейной кобуре на бедре, Романов узнал капитана «Александрийской Рулетки».

– Нет, нет, и ещё раз нет, господин Реверс… – устало проговорил капитан «Ромашки». – И речи быть не может.

– Но, доктор Сандерс! – Реверс ссутулился, и схватился обеими ладонями за широкий пояс своего костюма, со скрипом сжав метакожу. – Я прошу вас позволить мне и моей команде покинуть вашу гостеприимную компанию, и отправиться по своим делам, которых скопилось великое множество, и все, понимаете ли, срочные…