Диомед, сын Тидея. Книга 1. Я не вернусь - Андрей Валентинов

Он ждал, я – тоже. И не только из уважения к его отчаянной последней храбрости. Престол, титул, венец – все это можно завоевать. А можно ли купить? Один титул – за одну голову. За эту носатую голову в тонком серебряном венце...

Я отдал стоявшему рядом гетайру отцовский щит, положил на землю копье, расстегнул ремень шлема.

– Поговорим!

– О чем? – поморщился он. – Я захватил твой город, но мне не в чем извиняться. Так приказал ванакт Атрей. И пусть нас всех рассудит Минос!

– Фиест ошибся, – усмехнулся я. – Причем дважды.

Я не спеша подошел ближе, пытаясь найти верные слова. Да где их найдешь, верные? У носатого только что убили отца, его самого бросили на заклание, как ягненка у алтаря...

– Фиест ошибся, Атрид. Он мерит всех по себе. Признал меня ванактом, думая, что я признаю его, братоубийцу. Это первое. А второе – войска от границы не следовало уводить. Путь на Микены открыт, Агамемнон! Тебе дать моих куретов, или сам справишься? Можешь крикнуть: «Диомед идет!» Иногда помогает.

Теперь не спешил он. На бледном лице жили только глаза – как у его брата, когда белокурый склонился перед Еленой.

– Мне не нужны твои куреты, Тидид! Но... Дядя мог признать тебя ванактом. Я – никогда. Лучше умереть.

– Еще успеем, – хмыкнул я. – Когда на могиле Фиеста дуб вырастит!

– Дядя! Дядя Диомед!

Кто-то маленький, в коротком ярком фаросе, выбежал из ворот, подскочил, повис, уцепившись руками за шею.

Киантипп!

– Дядя Диомед! Дядя Диомед! Я им не присягнул! Не присягнул! Я сказал, что ванакт – это ты!..

– Молодец!

Я осторожно опустил мальчишку на землю, погладил по растрепавшимся длинным волосам. Этак скоро стричь парня придется!

– Видишь, Атрид? А ты надеялся со всем Аргосом справиться!

Он подумал, кивнул.

– Хорошо... Когда я изгоню убийцу из Микен, то возмещу, все, что мы разграбили и разрушили. Но мира не обещаю, слышишь, Тидид? Не обещаю! А сейчас – возьми!

Щит – тяжелый, круглый, сверкающий старым золотом.

– Зачем? – поразился я. – У меня свой есть!

– Возьми, – упрямо повторил он. – В храме повесишь.

– Но почему?

– Потому что... – Агамемнон замялся, дернул щекой. – Потому что ты... ты победил!

* * *

– Это тебе за Елену! За Елену! За Елену!

Маленькие кулачки молотили по спине – Амикла развоевалась не на шутку. Я прижался к ее плечу, закрыл глаза, вдохнул сводящий с ума запах ее пота, прикоснулся губами к знакомой родинке на груди...

– Сейчас ты хочешь меня, господин мой Диомед, потому что тебе не досталась Елена, эта старуха, старуха, старуха!..

Я подхватил ее на руки, опустил на ложе. Кулачки разжались.

– Стару-уха-а...

– ...Ты сегодня сумасшедший, господин мой Диомед, и я тоже сумасшедшая, потому что соскучилась, я так хотела тебя, с ума сходила, а ты ездил к этой Елене, а потом еще куда-то, а теперь все говорят, что ты женишься...

– Что-о?!

Амикла привстала, невесело улыбнулась.

– Не слыхал еще, господин мой Диомед? Говорят, цари узнают новости последними. И то, если им расскажут любовницы...

– Погоди! – простонал я. – Женюсь? Зачем? На ком?

Она подползла ближе, положила голову мне на колени, сжала зубами кожу.

– Я хочу тебя съесть, мой Диомед, закусать до смерти, пока тебя не съела эта Айгиала...

– Кто-о-о-о?!

Самое время хохотать – до упаду, до икоты. Айгиала! Сестричка Заячьей Губы, конопатая дура-перестарок? Да я и не видел ее больше года! Айгиала! Ну, выдумали!

– Говорят, Аргосом должны править два рода. Анаксагориды и...

– ...Амифаониды, – вздохнул я. – Алкмеон изгнан, Амфилох отрекся от своих прав...

– Значит, править должна их сестра!

И тут мне стало не до смеха.

– Ванакты не выбирают жен – им выбирают. Ты женишься на этой старой худющей уродине, а она велит выгнать меня. И тогда я умру, господин мой Диомед, потому что мне незачем будет жить...

Ее руки обхватили меня за плечи, дрогнули, застыли, а я молчал, вновь не зная, какие слова найти.

...Серебристый свет, легкий ветер над ночным лесом...

– Ты будешь со мной, Амикла! Всегда! Тебя... Тебя мне послали боги! Боги, понимаешь?

– Бо-о-оги? – протянула она. – Боги ревнивы, господин мой Диомед! Они меня и заберут. Я знаю – заберут!..

Как трудно иногда бывает улыбнуться! Улыбнуться, когда на сердце – лед.

«...Ванакт – солнце, а солнце сжигает тех, кто стоит слишком близко...»

Что же мне делать, мама?