Михаил, Меч Господа. Книга четвертая. Ангел с черным мечом - Гай Юлий Орловский

Михаил сказал осторожно:

– Раз через него попадают в наш мир, кто-то же знает?

– Я уже подергал за все концы, – напомнил Азазель, – но глухо, представляете?.. Это при моих-то связях!.. Да вы пейте, чего рты разинули?.. Это аперитив, вам нужно для разжигания аппетита. Это мы с Мишкой голодные, а вы тут целый день жрали, вон морды какие…

Обизат обиженно надула губы, Бианакит довольно усмехнулся. Азазель острит, значит, прошло успешно.

– Хорошее вино, – сказал Бианакит. – Клянусь, мы твои запасы не опустошали! Хотя Обизат и уговаривала.

Обизат взглянула с обидой, Азазель усмехнулся и сказал небрежным тоном, как о вещи само собой разумеющейся, и которую знают все на свете:

– В книге сахариэльцев я прочел кое-что и о нынешнем положении дел. Как ни странно, некоторые важные эпизоды прошлого опущены, хотя я их хорошо помню.

Бианакит обронил спокойно:

– Я слышал, что люди – существа с непредсказуемой историей прошлого.

– Люди всегда приукрашивают свою историю, – согласился Азазель, – потому сейчас, когда сошлись в попытке глобализации, оказалось, что у всех своя и единственная правильная история мира, а остальные на деревьях сидели и бананы жрали. Но сахариэльцы!.. Они же не человеки! По крайней мере, Первые, что вели записи начальную тысячу лет.

– Они тоже приукрасили? – поинтересовался Михаил.

Азазель ответил медленно:

– Я предпочел бы этот вариант…

Михаил насторожился, взглянул с тревогой.

– Подозреваешь…

– Да, – ответил Азазель, – похоже, кто-то делал целенаправленно. Работает чей-то долгосрочный план.

– Но их почти всех убили, – напомнил Михаил.

– Не всех, – уточнил Азазель. – Не всех… Ладно, вы ешьте, а то, похоже, я аппетит отбил, а это преступно в современном мире, что борется с эпидемией ожирения. Пробелы в летописи очень нехарактерны для фанатиков, что ведут летопись с того дня, как мы спустились на гору Хермон…

Михаил сказал мрачно:

– С того дня, как ты соблазнил покинуть небеса ради жизни на Земле двести доверившихся тебе невинных существ, так и говори, ибо врать нехорошо.

– Че, – изумился Азазель, – правда?

– Правда, – подтвердил Михаил сурово и величаво. – Нехорошо!

Азазель с самым независимым видом пожал плечами.

– У всех свои головы. Конечно, мое красноречие велико, но никого не заставишь уронить топор себе на ногу.

Бианакит поинтересовался с сомнением:

– Что, в самом деле никого не мог заставить?

Азазель ухмыльнулся с таинственным видом, дескать, он скромный, себя никогда не хвалит, ну вот никогда, но вообще-то как-то давал уроки молодому Цицерону…

– Летопись, – сказал он, – велась от тех великих дней до нынешнего времени и, уверен, ведется и в этот момент, Кенгшоэль и Вапроэль уцелели, а они подберут еще сторонников своей благородной идеи… В их летописи есть упоминание насчет Общества «Ма Леама», что возникло где-то лет двести тому, но существует и сегодня… Вы удивитесь, но его члены придерживаются полного запрета переселения в мир людей!

Обизат широко распахнула глаза.

– Почему? Здесь так прекрасно!

Азазель ухмыльнулся:

– Вот-вот. Но есть и общество «Звезда Велиала», что поощряет агрессивное переселение, рассчитывая со временем захватить мир людей. Это общество появилось всего лишь в прошлом столетии, но разрослось, обретает силу и могущественных покровителей. Кто не знает, сообщу, что у людей, судя по записям в гримуарах, демон Ада Велиал появился сразу после Люцифера и одним из первых пал с небес, где до этого был даже более достойным ангелом, нежели расхваливаемый любимчик небес Михаил.

Михаил нахмурился.

– Вранье.

– Точно? – спросил Азазель с подчеркнутым сомнением. – А то я уже подзабыл такие мелочи. Человеки, понятно, все на свете знают! А чего не знают, там важно надувают щеки.

Обизат все порывалась что-то сказать, но Бианакит придержал за плечо, а сам проговорил с некоторым сомнением в голосе:

– Азазель, ты из тех, кто ничего не забывает, но зачем-то хитришь и прикидываешься. Люцифер да, блистал, потому и оттеснял других, но уж никак не Велиал. Был бы он так велик и силен, как говорит о себе, не попал бы в сосуд к Соломону!

– Это да, – согласился Азазель, – тогда сглупил, он проще Люцифера, но все же преисподней правил до тех времен, пока не возвысился Сатан!

– Недолго, – напомнил Михаил.

– Но правил, – сказал Азазель. – Так что и сейчас велик и полон мощи, а влияние по всем уровням преисподней… скажем мягко, обширно и значимо. Я бы сказал, первый после Сатана. Сатан умнее и хитрее, Велиал проще, но у него просто дикая мощь, Мишка. Если вдруг встретимся – тьфу-тьфу! – даже не вздумай взглянуть на него с недостаточным почтением! И вы все держитесь почтительно.

Обизат вздрогнула и посмотрела со страхом, а Бианакит поинтересовался медленно и тягуче:

– Ты что хочешь… Велиал главнее, а Сатан при чем?

– Да так, – ответил Азазель нагло. – Почему-то почудилось, что можем встретиться и с Велиалом. Я предусмотрительный, все предусматриваю и предусматриваю.

Бианакит хмыкнул:

– А оно берет и не случается.

– Потому что испугалось моей предусмотрительности, – объяснил Азазель. – Сейчас наша цель – закрыть портал, через который из Ада в наш мир прут эти гады! Это непросто, как вон Мишка выяснил и даже решил, кто бы подумал, что это нехорошо. Но мы сумеем. А как, Мишка придумает.

Обизат посмотрела на Михаила с восторгом, как на светоч мудрости, Бианакит покачал головой с укором в глазах, зачем это соратника и воина так уж обижать, называя умным.

– Организация, – сказал он, – и там организация, и дальше еще наверняка… а что у нас?

Азазель сказал пафосно:

– У нас только дружба!

Бианакит вздохнул:

– Ладно, посмотрим, что крепче.

– Михаил, – пояснил Азазель, – больше верит в дисциплину. Милитарист! Но и дружба как бы ничего. По милой наивной старинке, когда и трава зеленее, и девки толще.

Сири посмотрела, у кого тарелка опустела, и разложила остатки прожаренного мяса в виде добавки. Михаил снова взял нож и вилку в руки, Обизат тут же все собезьянничала, а Бианакит, глядя на них, с довольным видом наполнил фужеры.

– За победу? – спросил он.

Азазель вскочил, благодушие слетело с него, словно ветром сдуло. Ладонь Михаила как будто сама по себе метнулась к рукояти пистолета.

– Что случилось?

– Сатан, – проговорил Азазель жестко. – Сатан хочет войти.